Глаза Конана сузились при виде Кайланны, отчаянно сражавшейся против четырех противников. Он прыгнул по насыпи трупов на стол, воткнул свой кинжал в горло одного человека и поразил чей — то спинной хребет страшным поперечным пинком.
Кайланна быстро расправилась с одним воином. Последний шемит умер несколькими мгновениями спустя, поскольку он повернулся к Конану, получив брошенный кинжал Конана в грудь и нисходящий разрез от Кайланны через живот.
— Белл, Бадб, и Дагон, — задыхался киммериец, опуская руки на свои колени и наклоняясь вперед в истощении. — Немногие женщины или мужчины, обладают Вашим мастерством игры с мечом, девочка! Даже Валерия, Белит, или Kaрелa могли бы считать Вас достойным противником. Где в Девяти Аде Зандру Вы приобретали свой навык? Скажите мне, Вы обучались элитными солдатами Тиридатеса, так как никакая пузатая дворцовая стража когда-либо не владела лезвием так ловко как, Вы.
С открытым подозрением он изучил ее лицо.
Кайланна прислонялась к стене, и устало вздохнула. Она положила свой меч на стол и поглаживала своей рукой лезвие.
— Конан, — медленно начала она. — Я обманула тебя. Сражение разоблачило меня. Но без тебя, я была бы в воротах ада! — Да, дважды я спас Вас, — грубо отрезал Конан.
— Нет, только сегодня вечером, киммериец. Знай, что когда мы встретились в лагере ассири, я не подвергалась никакой опасности.
— Кром, девочка, Вы действительно безумны? Тот мучитель… — …Был мой человек, — прерывала она, — которому приказано было играть роль насильника. Я не знала, что ты убьешь его, хотя это не имеет значения. Он десять прошедших лет был убийцей, заслуживающим быстрого отправления в ад. Что касается моего капитана Тусало в другой камере, то он был одним из моих ассири, кого ты убил днём раньше. Никогда его не мучили; те крики были обманными.
— Для чего? Нет, скажите мне, пока я не знают Вашего истинного лица. Если Вы — принцесса Заморы, я являюсь главным полководцем на всех пиктских землях.
— Гнев вспыхнул в его глазах. — И диадема…
— Не существует, — сказала она, пожимая плечами. — Это был рассказ, чтобы соблазнить тебя.
Конан треснул кулаком об стол.
— Сивитри — имя, данное меня при рождении, — она продолжала. — Я действительно дочь Тиридатеса, хотя он этого не знает. Прежде, чем тот декадентский старый алкоголик отдал предпочтение молодым мальчикам, он держал мою мать как привилегированную наложницу в Шадизаре, я росла там во дворце, но моя мать уделяла мне небольшое внимание, проводя свои дни в наркотическом дурмане и свои ночи в любой кровати, где лучше всего удовлетворяла свои потребности. Она была слаба и в уме и в теле. Я поклялась стать сильной, быть владельцем своего духа и своей плоти. Это стало после того, как я смогла всегда побеждать капитана дворцовой стражи в наших ложных поединках, когда Нефрит… — она остановилась и откашлялась, — когда он, ставший моим наставником, интересовался мной и дал мне цель намного лучше чем я, возможно имела, признай Тиридатес меня непосредственно дочерью.
— Нефрит? — Конан усмехнулся. — Он всего лишь миф. Я воровал всюду от дворцов Немедии в Белверусе до башен Вендии, в Айодхе, и все мужчины знают, что он всего лишь легенда.
— Миф — да, в соответствии с его планом, — ответила Сивитри. — Для чего известность вору? Это приносит нежелательное внимание и возможное крушение.
Конан нахмурился, но не стал возражать, поскольку знал, что это верно.
Лучший вор тот, кто дорожит своей репутацией, сберегая её, так же как и его ценности.
— Не говори о нем, — предостерегла Сивитри. — Те, кто упоминал его имя слишком часто, исчезают. Так или иначе, знай, что его империя более обширна чем у любого короля, многие, из которых двигаются как марионетки, завися от ее обширной сети последователей. Поскольку ее власть простирается от западных королевств Хайбории к Камбуйе юго-восточному углу мира.
— Я знаю о Камбуйе, — пробормотал Конан.
— Возьми Кхитай, Стигию и Черные Королевства, у нее есть гильдии в каждой земле, или, по крайней мере, в каждом городском поселении, имеющим название.
— Гильдии воров? — Конан протер свой подбородок.
— Воры, торговцы, мудрецы… и в Белверусе и Замбуле, гильдии убийц.
Приблизительно триста гильдий убийц во всех, нет, вероятно, значительно больше, что признают её, или платят ей в той или иной форме.
— Одной женщине? — Конан нахмурился.
Прозвучавшее в его словах сомнение зажгло вспышку гнева в глазах Сивитри.
— Будь он мужчиной, я предполагаю, что ты не сомневались бы относительно этого.
Каковы мужчины — чурбаны с развитыми мускулами, с мозгами, расположенными в их задницах? Как легко я использовала тебя, варвара. Несколько взглядов с глазами как у лани на твои мускулы, осторожный показ моего тела, чтобы ты глазел, и твои чувства такие острые на охоте или в сражении, затуманены.
— Будь ты мужчиной, я расколол бы твой череп! — он скрипнул сердито зубами.
Но она говорила достаточно справедливо… Он был глупцом, поддавшись на игру лживой распутной девки. Но какова была ее игра? Он рискнул только предположить, что правда лежит слишком глубоко для того, чтобы понять.
Смех Сивитри резко ворвался в его уши.
— И так лает собака на тигрицу прежде, чем она вырвет ей горло. Вложи в ножны свой меч и свой язык, киммериец, поскольку я клянусь Беллом, Затом, и Деркето, что я не буду пытаться убить тебя. И я знаю достаточно много о тебе и твоих приёмах, способных убедить, что ты свалили бы меня, если только я напала на тебя! Конан разъярился, но не возразил.
— Мы здесь напрасно тратим время. Только глупцы спорят в горящем доме и мы только что предали эту таверну огню. — Она указала на кровавые кучи у их ног. — Вероятно, целая армия будет преследовать нас до Турана, когда узнает об этом.
Нам следует убраться как можно дальше. Я обещаю объяснить тебе мою цель, но не здесь! Конан заворчал и стал обыскивал груду трупов, чтобы забрать их ценности. Он собрал затоптанное золото, которое он выиграл в состязании с Валегом и наполнил им просторный мешок. Он вырвал прекрасно сделанный коринфский длинный меч из жестких пальцев безголового сержанта, все время, следя за Сивитри.
— Я вижу, — она покачала головой. — Ты хочешь избавиться от меня? Ты убьёшь меня так, чтобы я не могла последовать за тобой? Судьба — хозяйка, которая выбирает своих собственных партнеров, Конан, и она сковала нас цепью вместе специально для данного случая.
— Я не буду вредить тебе, но мы разъедемся сегодня вечером. Я ничего не должен тебе! Он снял широкий пояс с талии офицера и осмотрел его критически.
