– В восьмидесятые я вел в здешней газете рубрику «История нашего города», – говорил краевед, подавая гостям то один, то другой скопированный в каком-то архиве лист. – Меня тогда очень возмущало отсутствие здесь революционных выступлений в девятьсот пятом году. Не могло такого быть, думал я, чтобы партия ничего не пыталась сделать для свержения царизма на местах. Понятно, не Москва и не Питер, однако в городе имелся рабочий класс, и непонятно, почему трудящиеся не захотели поддержать своих братьев в столицах. Я долго копался во всевозможных архивах, из тех, что были относительно доступны, пока не составил хронику событий. Оказывается, попытки выступления все-таки были. Но только попытки. Я хорошо запомнил – в город откуда-то из губернии вдруг явился человек, которого бывшие с ним называли полковником, и буквально за пару дней сумел подавить выступления. Нет, без расстрелов, со стороны рабочих вообще никто не погиб. Полковник больше действовал убеждением, правда, подкрепленным некоторой силой. Теми самыми людьми, которые прибыли вместе с ним. Эта же группа потом прошлась по деревням, в результате чего крестьянские выступления тоже стали неубедительными. Получался какой-то абсурд. Единственное верное учение, возмущение всех классов прогнившим царским режимом – и едва ли не одиночка, сумевший предотвратить законное народное выступление. Вроде бы не жандарм, не какой-нибудь командир во главе замордованной и готовой стрелять части, а частное лицо. В старой, изданной еще в тридцатые годы книге автор прямо называет его местным помещиком, а прозвище объясняет прошлой службой. Дворяне же часто выходили в отставку… В общем, – вздохнул Невструев, – пришлось мне описать не как все было, а как должно было быть.
Юрий терпеливо выслушивал краеведа, Саня – снимал речь на пленку, а дорвавшийся до слушателей Николай все говорил и говорил.
– Потом, в перестройку, когда я начал сотрудничать с местной демократической газетой, в число моих обязанностей входило ведение рубрики «Преступления сталинизма». Архивы тогда были практически недоступны. Приходилось больше руководствоваться здравым смыслом, чем точными цифрами. А попозже, когда стали открыты конкретные дела, всем уже было неинтересно. Но я иногда продолжал выкапывать то один фактик, то другой. Из той эпохи – тоже. Вот и наткнулся как-то на странную историю. Нет, другой бы ничего не понял, но я-то немало помотался по области, поэтому несуразица с несуществующей деревней сразу бросилась мне в глаза. И уже потом вспомнились материалы по Первой революции и обнаружилось сходство участников. Описания – прям одно к одному, хотя, конечно, времени прошло…
– Вы не пытались создать портрет, фоторобот, компьютерную зарисовку? – поинтересовался Юрий.
Пока ничего нового для себя он не услышал. Все было изложено в переданных ему материалах.
– К сожалению, талантом художника меня Бог обделил, – развел руками Николай. – А вы?
– Рисовальщик из меня никакой, – признался в ответ репортер. – Подумывал попросить кого-нибудь из приятелей, но захотелось удостовериться, что это не липа. Главный обещал отдать соответствующее распоряжение, так что, думаю, скоро перешлет. Но что вы сами думаете об этом?
– Даже не знаю. В голову лезет какая-то откровенная фантастика, – вздохнул Невструев. – Но в списке дворян нашей губернии за середину девятнадцатого века наличествует некий Орлов, владелец деревень Орловка и еще каких-то. Вот.
В руки Юрия перекочевала очередная распечатка.
– Так была Орловка?
– В двадцатом веке упоминаний о ней нет. Может, продали, а новый владелец переименовал. Хотя переименовывать тогда было не принято, но мало ли? – неуверенно отозвался Николай.
– А поездить, посмотреть на местности… Готовы даже составить вам компанию. – Про картинку из космоса Юрий пока решил не говорить. Пусть будет сюрпризом.
В целом же он был разочарован. Николай вертелся вокруг одного и того же, не желая и страшась сделать следующий закономерный шаг. А уж верный или нет…
Телефон пропел мелодию какой-то эстрадной песенки, слов которой Рустам все равно не знал.
– Слушаю, Расиф.
– Есть новости, – прозвучал голос доверенного помощника.
– Говори.
– Не по телефону.
– Тогда – приезжай.
Мог бы и сказать. Когда известно, что конкретно человек должен сделать сегодня, то нетрудно понять любую иносказательную фразу. Следовательно, разговор пойдет о другом.
Довольный логикой, Рустам задумываться дальше на эту тему не стал, а вернулся к более насущным делам.
Расиф приехал через час.
– На дорогах пробки. Застрял так, думал до вечера не выберусь, – вымолвил он с порога.
– Рассказывай, – хозяин кабинета указал гостю на кресло, сам же с наслаждением встал и потянулся.
От сидения за столом порою устаешь, но что поделать? А ведь были времена…
– Я Козла не тронул, – выпалил Расиф.
– Что? – А казалось, Рустам не умеет удивляться. Оказывается, вполне. Только новость должна быть невероятной.
– Понимаешь, мы взяли его в оборот. Веревку приготовили, я ему и говорю: не хочешь неприятностей с семьей, напиши, будто раскаиваешься и потому уходишь сам. Ребята помогут, если кишка тонка. Ты только напиши. Как Козел в штаны не наложил – до сих пор не понимаю. Но перетрусил он здорово, я уж думал, его инфаркт хватит без всяких повешений. И тут он мне от страха такое сказал, что не сразу ему и поверил.
Даже безопасный кабинет показался Расифу уязвимым для прослушки, и потому основной разговор он изложил хозяину шепотом на ухо.
– Чушь! – отмахнулся Рустам.
– Я тоже так решил. Но Козел сказал: у него есть доказательства. Тогда я предупредил, что в случае обмана лично на его глазах и бабу его, и ребенка на мелкие куски резать буду. Долго, чтобы осознать успел. А потом он сам месяц у меня умирать будет. Все равно стоит на своем. Даже семью вызвал. Так что все они теперь у нас. Что мы теряем? А приз такой – любой груз мелочевкой кажется. И еще кое-что он мне привел.
После пылкой речи Расиф умолк и застыл, ожидая решения.
– Не может такого быть! – С фантазией у хозяина было небогато. Если речь шла о чем-то конкретном, то он, как зверь, находил лучшее из решений, но абстрактные проблемы не помещались в его голове.
– Откуда мы знаем – может, не может. Тут такая тайна, никто ничего не знает. Потому и шансы есть. Вдобавок… – Окончание он вновь старательно прошептал.
Рустам тигром принялся ходить из одного угла в другой. В движении легче думается, просто существуют вещи, поверить в которые невозможно. Но если не поверишь, а в итоге все окажется правдой, то век будешь себе локти грызть.
