Читаем без скачивания Загонная охота (СИ) - Сухов Лео

А вот у Вано не прокатывало. Потому что он начальство.

— Да как-то?! — мужчина, которого уже минут пять мариновали «неположенами» и «невеленами», наконец, сообразил, куда его шлют.

И перевёл осуждающий взгляд на меня:

— Слушай, начальник, ну что за дела-то?!

Обращаясь ко мне, мужчина чуть не переступил черту. И не абы какую, а выведенную на земле самим Сочинцем.

Черта была символом рабства и угнетения. Она окружала площадку рядом с пунктом выдачи заказов на Алтаре Вознаграждения. Тот, кто за неё заступал, согласно правилам должен был подвергнуться наказанию. А именно, прессиям (это когда прессуют), репрессиям (если с первого раза не понял) — ну и последующим гонениям за черту.

Я вздохнул… Отложил в сторону древко от копья с вставленным в него новым наконечником, который успел наполовину замотать самопальной верёвкой. А затем поднял взгляд на вопрошающего.

Мужчина — или, скорее, даже парень — был на вид не старше двадцати пяти лет. Видимо, один из тех, кто во время «передела власти» жался в основной группе. А потому и не запомнился своим решительным видом.

Одет он был в белое трико, без модификаций. Оно проглядывало между штанами-карго и грубым свитером. У нас так многие ходили: это были одни из самых недорогих позиций Алтаря в категории «одежда». Если сверху ещё накинуть лёгкую спортивную курточку, то по ночам почти не мёрзнешь.

В общем, классический пример «спускача» — как их в последнее время у нас называли. «Спускачи» — это те люди, которые сами ничего делать не хотели. Выполняли какую-нибудь простенькую работу и получали за неё свои невеликие баллы… А потом радостно бежали спускать их на скидочные товары: одежду, инструменты, еду.

— Слушайте, ну мне бы хоть топорик взять! — взмолился «спускач».

«Топорик каменный, простой, ненадёжный — 1 шт.» стоил двадцать баллов. Камень там — полный отстой, потому что крошиться начинал на пятом-шестом толстом стволе. Чтобы такого не происходило, нужно было пользоваться специальным читерским приёмом. То есть, самому найти камень, который пойдёт на создание топора!..

Однако «спускачи» не хотели искать камни. Они приходили, покупали топорик, а потом через несколько дней, срубив пару десятков растений — отчего инструмент приходил в негодность, зато на счету появлялось три-четыре десятков баллов — шли за новым.

— А камень у тебя для топорика есть? — спросил я, сурово сдвинув брови и надеясь, что получилось грозно, а не смешно.

— Да я искал… Не нашёл! — взмолился парень. — Работы много, понимаете? Некогда нормально поискать!..

К этому парню даже никакой полиграф не нужно было подключать. Он точно лгал. Причём знал, что лжёт, и знал, что мы знаем. Но всё равно лгал. Зачем? Я первые полдня у Алтаря этого никак понять не мог. А потом, услышав пару разговоров, начал открывать для себя удивительный мир взаимной лжи, полунамёков и допущений…

Первое допущение заключалось в том, что работы много. Это было общепринятое допущение в нашей группе. И возникло оно после того, как Сочинец повелел всем исправно трудиться по десять-двенадцать часов в день.

Второе допущение заключалось в том, что людям из-за трудов праведных не хватало времени на личные дела. В результате, мол, легче было слить десяток баллов на бесполезный инструмент, чем искать подходящий материал.

Третье допущение заключалось в том, что я, как приличный человек, верил в первые два допущения. Даже несмотря на то, что сам являлся членом управляющего совета. Ну, то есть, я должен был проникнуться и поверить, что люди разогнуться от тяжких трудов не могут.

И надо им, значит, навстречу идти. Быть, так сказать, к людям «помягше» — а на вопросы смотреть «ширше».

В общем, по мнению «спускача», сейчас я должен был понимающе улыбнуться, как бы подтверждая тезис, что Сочинец — тиран и деспот. Затем грустно покивать, сочувствуя чрезмерной загруженности населения…

Ну а потом пропустить несчастного придурка за черту. Чтобы тот наконец-то возложил жертву на Алтарь языческих богов шопинга. Иными словами, бесполезно слил заработанные баллы на очередной «одноразовый» товар.

— Вчера вечером я видел кое-что интересное… — задумчиво протянул я. — У костра на окраине поселения где-то десяток человек устроили посиделки. Громко говорили, смеялись… И даже пытались музицировать… Деревянными палками по камням. Неплохо получалось, кстати!.. Не знаешь, кто это?

— Понятия не имею! — признался парень. — Я такой уставший был… Сразу спать лёг, как с работы пришёл! Слушай… Ну… Как там тебя?.. Вано! Ну будь ты человеком! Дай хоть топорик купить!

— А я вот, возвращаясь от развала кремня, очень хорошо запомнил музыканта. Не поверишь!.. Твоя точная копия… — так же задумчиво продолжил я. — У тебя брата-близнеца случаем здесь нет?

— Ну это… Как бы… Надо же отдыхать! — возмутился парень, глядя на меня, как на врага честного трудового народа.

А вокруг раздались кислые смешки тех, кто уже не был допущен к Алтарю Вознаграждения, но «совершенно случайно» нашёл рядом какую-то общественно-полезную деятельность. И вроде стараются люди, работают — так что стыдно их гнать. Но я-то понимал, что они только и ждут момента, когда мы отвлечёмся. Чтобы поскорее возложить жертву — тьфу, то есть, баллы — на Алтарь.

Я ведь не только полицейским не планировал быть. Ещё я никогда не мечтал быть стражником, правой рукой главного злодея — ну и, до кучи, врагом народа. Вот только мир так неожиданно изменился… Ну, в общем, я уже говорил об этом, да?.. Кем только ни приходится быть ради блага общества…

— Ну раз отдых для тебя — это самозабвенно лупить по камню деревяшками, то предлагаю тебе отдохнуть. И самозабвенно полупить камнями по камням, чтобы найти булыжник-победитель. Можно сказать, чемпиона среди камней в этой местности!.. — отозвался я. — А потом возвращайся сюда с этим чемпионом, чтобы получить настоящий топор победителя! Ты же победитель, да? Ты же не позорный неудачник?

— Да пошёл ты!.. — буркнул парень, после чего развернулся и пошёл прочь.

Странно, что в моём исполнении психологический приём «авансовой лести» не прокатил… То ли для его успешности надо быть симпатичной девушкой с сексуальным тембром голоса… То ли просто Вано делает что-то не так… Но вообще-то у Вано и своих дел хватает.

Хаос первого дня в нашем лагере постепенно сменился… Ага, не поверите: хаосом второго и третьего дней!.. И каким чудом из всего этого получалось что-то полезное — для меня загадка великая есть.

Кто-то куда-то идёт, кто-то что-то мастерит, кто-то что-то тащит и кому-то что-то сдаёт… А между этими «кем-то» снуют питомцы и всех пугают. Однако же на выходе вдруг получается что-то дельное. И это очень странно. Как будто воочию увидел, как ураган, залетевший в сарай с металлоломом, начал из подхваченных деталей собирать вертолёт.

Тут, правда, стоит учитывать руководящую роль совета группы… Но как раз её-то, в силу особой эффективности, в таких случаях и не видно. Зато видно, как из броуновского движения человеков вываливаются криво-косо сплетённые корзины, кучки камней с одной ровной стороной — и даже части растений, относительно пригодные для строительства.

Изредка на небольшие склады сыплются инструменты и оружие. Иногда прибегает посыльный от Сочинца с камнями и баллами, чтобы сделать инструменты получше. Медленно поднимаются простенькие навесы из камней и палок. Причём палок в этих постройках — мало, и они странного цвета (даже голубоватые попадаются). А камни — даже не камни, а просто шлак и твёрдая почва.

Этот шлак добывается тонкими пластами, а затем его выкладывают в качестве черепицы. Надеюсь, ураганов в ближайшее время не намечается. Потому как держатся такие крыши исключительно под собственным весом. Если недолгий грозовой шквал и выдержат, то порыв ветра посильнее сдует всё это архитектурное творчество на хрен. Да так, что потом не соберём.

Первоначальная идея создать частокол была жестоко отвергнута. Ну не знали мы, какие растения больше всего любят жрать гигантские формы жизни. А значит, строить частокол было просто-напросто опасно. Правда, моё предложение совсем отказаться от дерева тоже отвергли. Впрочем, я особо не возражал. И не потому что боялся выступить против, а потому что и сам считал, что новая идея очень даже неплоха.