Жерар горестно вздохнул.
– Конечно, у меня нет никаких доказательств, но я уверен, что все было именно так.
Стефания, с головы до пят облаченная во все черное, быстро придя в себя после истерики, взяла весь дом в свои руки. Она совершенно игнорировала Лизетт, обращаясь со всеми вопросами и распоряжениями исключительно к Жерару. В основном они касались антикварных ценностей, которые она желала получить в свое владение. Соболье манто было изъято и «конфисковано» в первый же день.
Лизетт обсуждала с Жераром свои планы. Она, наконец, решилась вернуться в Лион, но не сразу, а после родов. Когда-то она познакомилась с очень славной женщиной – мадам Марке, акушеркой, которая обещала оказать ей медицинскую помощь при родах. Но в силу непредвиденных обстоятельств мадам Марке переехала к дочери в Нант, и Лизетт решила ехать туда. Сейчас она могла себе это позволить, не испытывая денежных затруднений.
– Сниму небольшую квартирку в Нанте и поживу там некоторое время с моим малышом, – сказала она Жерару. – А потом поеду в Лион. Там и будет мой дом.
– Удачи тебе, – пожелал Жерар, одобрив ее план. После похорон свекра с лица Стефании не сходила улыбка. Она с облегчением прочла его завещание: судья не внес в него никаких изменений, чего она страшно боялась. Согласно воле отца Ален был наследником всего состояния, за исключением небольшой доли, выделенной покойным судьей для благотворительных целей. Жерар был также, щедро вознагражден за свою многолетнюю службу и преданность хозяину.
Лизетт, полностью готовая к тому, что ее ждет, уже паковала свои вещи, когда Стефания послала за ней. Лизетт вошла в библиотеку, где новоиспеченная хозяйка дома изучала корешки книг.
– Я хочу, чтобы вы покинули этот дом, мадам Декур, ровно через пять минут! – сухо объявила Стефания. – Вот ваши деньги. – Она указала на пачку купюр на столе. – Никаких рекомендаций вы от меня не получите. А теперь ступайте!
Лизетт взяла деньги.
– Прощайте, мадам, – с достоинством ответила она и вышла.
В вестибюле ее ждал Жерар.
– Уже? – участливо спросил он.
– Да, – грустно ответила Лизетт.
– Тогда я пошлю за экипажем.
Когда два чемодана и небольшой сундучок Лизетт были погружены в кабриолет, она попрощалась со всеми слугами. Жерар помог ей подняться в экипаж. Он и сам готовился к отъезду: его вещи уже стояли упакованными на ступеньках крыльца.
– Береги себя, – сказал он, закрывая дверцу кабриолета.
Он не предложил ей поддерживать знакомство, поскольку собирался перебраться к своему брату в Америку, где надеялся найти место камердинера. Благодаря наследству, полученному от покойного хозяина, он вполне мог позволить себе это. Когда экипаж тронулся, Жерар помахал ей вслед.
Спустя час Лизетт уже сидела в поезде, следующем в Нант. Сундучок погрузили на верхнюю полку, а чемоданы – в багажный вагон. Измотанная событиями последних дней, она не могла побороть сон и задремала, радуясь, что все дурное осталось позади. Очнувшись, увидела, что в купе сменились пассажиры. Бородатый мужчина в котелке вышел, появились двое других мужчин и женщина с ребенком. Сейчас напротив нее сидела молодая пара. Оба были довольно неряшливо одеты, но девушка приветливо улыбнулась ей, и Лизетт снова задремала.
Поезд сделал очередную остановку, и вагон опустел. Лизетт, приподнявшись на сиденье, поправила шляпу. Она неважно себя чувствовала, но, к счастью, по прибытии в Нант ей надо было только взять экипаж и доехать до места, адрес которого ей дала дочь мадам Марке, а завтра – найти временное жилье. Там она, как наседка, будет ждать появления на свет своего птенца. Это сравнение заставило Лизетт улыбнуться, и, удобно откинувшись на сиденье, она продолжала бодрствовать до конца поездки. Посмотрев на свою руку в перчатке, она обнаружила, что нет ее дамской сумочки, которая висела на шнурке, обвивавшем ее кисть.
Лизетт как током ударило. По-видимому, сумочка соскользнула с руки, когда она спала, и закатилась куда-то под сиденье. Не жалея своей безукоризненно чистой юбки, Лизетт нагнулась и стала шарить по полу, под сиденьем, но сумочка бесследно исчезла. Поднявшись, девушка посмотрела на верхнюю полку, где стоял ее сундучок. Там тоже было пусто. В купе заглянул носильщик, но, не увидев у нее никакого багажа, поспешил дальше.
– Меня ограбили! – крикнула Лизетт через открытую дверь вагона.
Ее подозрения пали на молодую пару, кроме которой в купе не было других пассажиров. Выйдя из вагона, она оглядывалась по сторонам, пытаясь обнаружить в толпе этих двоих, но, увы, парочка бесследно исчезла. Видимо, они вышли на две или три остановки раньше. В отчаянии Лизетт схватила за рукав первого попавшегося ей на глаза носильщика.
– Да, мадам?
– Я в поезде уснула, а когда проснулась, увидела, что меня ограбили, – дрожащим голосом проговорила она. – Пропала моя сумочка, вся моя ручная кладь.
Носильщик оказался участливым. – Да, мадам, такое бывает. Советую вам обратиться в полицию. Это здесь рядом.
– Но мне надо в Нант.
– Вы можете сесть на другой поезд.
– В багажном вагоне два моих чемодана.
– Я попробую получить их для вас. Дайте мне багажную квитанцию.
– Она осталась в сумочке, – еле слышно сказала Лизетт.
– Посмотрим, на месте ли ваш багаж?
Он оставил ее в купе, а сам отправился к багажному вагону.
В вагоне хлопали дверями, опаздывающие пассажиры спешили сесть в поезд. Вагон уже тронулся, когда носильщик добежал до ее купе, покачивая головой.
Дрожа от шока, Лизетт в ужасе закрыла лицо руками. Она потеряла все! Не только свои накопления – увесистую пачку банкнот, лежавших в дамской сумочке, но и все имущество, включая детские вещи, купленные или сшитые ее руками в последние месяцы жизни в доме судьи.
– Мадам, как ваше имя?
Подняв глаза, Лизетт увидела усатого жандарма. Казалось, он искренне сочувствует ей. Она сбивчиво рассказала ему все, как было. Жандарм записал в журнал ее показания, включая описание молодой пары.
– Но я не уверена. Эти люди могут быть совершенно непричастны к преступлению, – добавила она устало.
– В поездах орудует масса молодых преступников. Но пока не были замечены на Нантской ветке. Если это они и если мы их схватим, есть шанс, что вы получите часть ваших вещей. Но не рассчитывайте, что вам вернут деньги.
– Я осталась совершенно без средств. У меня нет ничего. Пропал даже мой билет на поезд.
– В городе есть женский монастырь. Идите туда, переждите, пока не свяжетесь с вашим мужем или родными. Я довезу вас туда, когда поеду в полицейский участок составлять рапорт.
Жандарм простился с Лизетт у дверей монастыря. Это было старинное мрачное здание из серого камня, производившее довольно суровое впечатление. Массивную дверь открыла пожилая монахиня с добрым морщинистым лицом. При виде убитой горем Лизетт она проявила искреннее сочувствие.
