была неравнодушна к Гаррету, а значит, чужак пытается проникнуть на ее территорию. Свои границы она обозначила.
— У вас с ней любовь? — сама от себя не ожидая, крикнула Сатирра.
— Что? — удивленно спросил он. — Ну она моя девушка. Мы десять лет вместе, что тут такого?
Он не понимал, почему она так вспылила, а она не понимала, что Гаррет ей ничего не должен.
— Почему ты не сказал мне о том, что у тебя любовь? — уже с возмущением спросила она.
— А я должен был? Не думаю, что кого-то касаются мои отношения. Тем более, почему я обязан тебе о ней рассказывать? — все недоумевал он.
Гаррет замечал пристальный взгляд Сатирры все эти дни. Но она никогда не жила в обществе мужчин, наверняка, думал он, это было только от интереса, а не потому что она испытывала к нему чувства. Тем более он знал, что человек здесь остаться не может. Вот только не учел того, что она этого не понимала.
Сатирра и сама не знала, почему ее это так обидело. Наверное, в какой-то момент казалось, что он интересуется ею, но, вспомнив, как красива Кейл, она поняла, что такому чудовищу, как она, не стоит даже думать о нем. Возвращаясь к себе, она уже поняла — пришло время уезжать отсюда. Скоро начнут возвращаться и другие ванпулы, и будут ли они так добры к ней, неизвестно. Сильно торопясь, она взяла новый мешок, в который начала складывать свои старые окровавленные вещи. Хоть их и было не так много, чего-то все же не хватало. Когда девушка вышла на улицу, уже четверо людей стояли перед ней и смотрели, что она делает. Из других типи стали выглядывать любопытные, стараясь разузнать, что случилось.
— Когда вы меня достали из ямы, со мной были еще вещи. Где они? — взволнованно обратилась она к Анункасану.
— Они здесь, я их не трогал, просто сохранил.
Он провел ее в типи и показал тот самый мешок, с которым она отправилась в путешествие. Рядом лежали два меча. Вещей было мало, поэтому, выйдя на улицу, она поспешно начала перекладывать их в новый собранный мешок. Проблеск драгоценного камня на свету привлек внимание Анункасана.
— Что это? — спросил он.
— Какая разница, это уже не имеет значения! — злобно ответила она.
— Да что с тобой случилось? Чем мы тебя обидели?
Он попытался взять ее за руки, чтобы успокоить. Правую руку она отдернула, но левая ей не подчинялась и осталась висеть в руке Анункасана.
В этот момент она поняла: ответить, кроме того, что у Гаррета есть любовь, было и нечего. Она даже забыла, как Кейл оскорбила ее.
— Просто мне здесь не место, вы же сами так говорили, — уже немного мягче и раздосадованно ответила она. — Теперь я поняла это.
Он по-доброму посмотрел на нее и погладил по волосам, после чего снова перевел взгляд на мешок.
— Мы еще не нашли твою семью. Покажи, что это? Где ты взяла драгоценные камни?
Она достала вещь, что так интересовала его, и протянула ему. Он взял маленькое разорванное платье, которое все еще было в старой засохшей крови.
— Перед тем как я уехала, мне дала его Элен, сказала, в нем меня нашли. Говорила про благородные крови, но я не понимаю, что это значит, — ничего не подозревая, сообщила она.
Анункасан показал платье всем остальным. Первым заговорил Уилл, взяв его в руки и внимательно осматривая.
— Это же платье королевских особ! Только у них обшивают вещи драгоценными камнями. Кажется, синие — это татурумы. Даже взрослым крестьянам это запрещено, а это вещь ребенка! Смотрите, изнутри же что-то написано. Я не умею читать!
— Это лакрины, а не татурумы, идиот. Камни Фонтегорнов. Я умею читать, дай сюда, — приказала Кейл, и все с удивлением обернулись на нее, а она фыркнула. — Мой дядя был священником из долины. Когда-то научил меня даже писать.
Взяв платье, она рассматривала вышитые золотыми нитями слова.
— Ну, давай быстрее, — торопил Уилл.
— Заткнись, Уильям, — огрызнулась она и продолжила. — Здесь написано «Принцесса королевства Медеус, Джоан Фриель»! — с удивлением выкрикнула она, дочитав ее имя.
Сатирру передернуло от этих слов. Ей показалось, она слышала это имя раньше. Раздирающий крик во сне. Вот где она его слышала, но не могла понять, что это значит. Кто-то звал ее по имени, прежде чем на нее напали.
— Джоан! Джоан! Джоан! — кричал голос в ее воспоминании.
Все вчетвером смотрели на Сатирру, будто перед ними стоял призрак.
— Меня звали Джоан, — прошептала девушка. — Что значит «принцесса Медеуса»? — спросила она.
Прошло несколько часов, пока Уилл и Гаррет рассказывали ей о королевствах Медеус и Элрог. О войнах, которые продолжались между ними несколько веков, и что война прекратилась после непонятного для них шествия по тракту. Они уже давно не интересовались королевскими делами и даже не знали имен нынешних правителей. Кейл сидела вместе со всеми, косо поглядывая на Сатирру, и вдруг почувствовала, что завидует этой девушке. Ведь ей всегда хотелось быть кем-то из знатного рода, а теперь она всего лишь бессмертная, наполовину волчица, живущая в лесу. Но Гаррет принадлежал ей, это грело ей сердце.
— Это было шестнадцать лет назад. Нам неизвестно, почему война прекратилась; скорее всего, тогда подписали мир и война окончилась. Мы точно знаем, что был поход из Медеуса, тогда и пропал Мато. Видимо, они подписывали перемирие и ты была там. Никогда бы медведь не подобрался к принцессе вне замка, — Уильям рассказывал все так эмоционально, что ему и слово поперек нельзя было вставить.
— Надо же, так теперь вас можно называть «принцесса Джоан», — с улыбкой подмигнул ей Гаррет, а Кейл передернуло от его слов.
— Я точно не помню, но, кажется, нынешнего правителя зовут Льюис, — почесывая голову, припоминал Уилл.
— По-моему, Жюль и Мария. Или Жан… — пытался вспомнить Гаррет, но Уилл перебил.
— Точно! Жан. Но, кажется, он уже умер. Сейчас, кажется, король Люк.
— Луи, — голос Кейл был похож на рычание.
— Интересно, кто он тебе? Папа, дядя, брат? Надо срочно тебя отвезти туда, — Уилл даже подпрыгивал при каждом слове.
— Не стоит: боюсь, это было так давно, что про меня уже и забыли. Я даже соваться туда не буду, — печально сказала Джоан, но тут их прервал Анункасан, который молчал в раздумьях весь вечер, внимательно слушая их.
— Принцесса, я бы хотел с вами поговорить, — почтительно обратился он к ней, выдав небольшой поклон.
Он всегда кланялся, когда здоровался с ней, но в его движениях что-то изменилось, и она заметила это.
Анункасан увел ее
