к самому уху Роберта и шепнул:
— Спасайся. Найди мать, и оба бегите, иначе вам не жить.
Роберт смотрел ему вслед. Эмили что-то кричала, ее глаза были полны слез, но отец продолжал гнать лошадь, и вскоре они затерялись в толпе.
Мальчик послушался совета сэра Генри и помчался домой. Мать и мистер Уэбб были во дворе. Увидев сына, миссис Фокс расплакалась от радости и крепко прижала его к груди, но мистер Уэбб решительно растащил их.
— У нас нет времени, — сказал он и подсадил Роберта на оседланную для него лошадь.
Мальчик понял, что мать и мистер Уэбб дожидались его возвращения; его лицо залила краска стыда.
— Я задержал вас, — сказал он.
— Теперь это не важно, — ответил мистер Уэбб, садясь в седло.
— Кто эти солдаты? — спросил Роберт.
Мистер Уэбб взглянул на него, и мальчику показалось, что у того затряслось лицо.
— Это армия мертвых, — прошептал он, пришпорив лошадь, и галопом поскакал со двора.
Но было слишком поздно. Едва Роберт последовал за ним, дробь барабана смолкла и жуткая тишина наполнила вечерний воздух. Он увидел, что мистер Уэбб натянул поводья; мать тоже остановила лошадь. Выехав на зеленую деревенскую лужайку, он едва не свалился с седла — так потрясла его представшая глазам картина. Солдаты, маршировавшие по деревне, выстроились теперь в один ряд, и от этого ряда шел тяжелый запах могилы. Все воинство выглядело разложившимся: плоть сгнила на костях солдат, их нагрудники проржавели, форма была изъедена червями. Устремленные на Роберта взгляды горели жаждой крови. Он не смог их выдержать, и отвернулся, сидя в седле.
Только теперь он заметил, что деревенские жители тоже толпились возле лужайки. Они образовали вокруг нее такое плотное кольцо, что путь к бегству был отрезан во всех направлениях. Мистер Уэбб обвел взглядом их угрюмые лица.
— Именем Господа, — внезапно закричал он, — умоляю пропустить нас.
Некоторые потупились, но большинство продолжало молча таращиться на беглецов, как и прежде: холодно, плотно сжав губы и не дрогнув ни одной мышцей лица. Никто не сделал даже попытки отступить в сторону.
Но в строю солдат произошло какое-то движение. Роберт обернулся на шум и увидел, что в центре шеренги образовался проход, из которого выехал всадник. Его лицо было очень бледным и казалось светящимся, еще большую бледность ему придавала чернота густой курчавой бороды; глаза всадника горели тем же голодным блеском, что и глаза солдат. Он миновал ряды своего воинства, натянул поводья и сидел в седле молча, ни разу не взглянув ни на Роберта, ни на его мать, ни на мистера Уэбба, но внимательно оглядывая толпившихся вокруг лужайки жителей деревни. Он улыбнулся, словно уже одержал какую-то победу, затем поднял руку.
— Мужчины и женщины Вудтона, — воскликнул он. — Дни сопротивления миновали.
Он говорил с иностранным акцентом, но явно командным тоном, и, хотя почти не повышал голос, каждое его слово глубоко проникало в мозг Роберта.
— Меня зовут Фауст, — продолжал всадник. — Я был соратником вашего хозяина, сэра Чарльза, в его изгнании.
При упоминании имени сэра Чарльза по рядам деревенских жителей пронесся горестный стон, они неловко задвигались, словно всем сразу стало не по себе.
Фауст улыбнулся и снова поднял руку.
— Вам нечего бояться — сказал он дружелюбно, — хотя каждый из вас, приняв участие в предательском мятеже, вполне заслужил жестокое и кровавое наказание. Но сэр Чарльз великодушен и решил простить вам это. И даже более чем простить. Думаю, все вы за последние несколько месяцев немало попользовались его золотом, которым я, как управляющий сэра Чарльза, платил вам. Тем не менее богатство, которое вы уже вкусили, не может идти ни в какое сравнение с тем, что вы еще можете получить. Смотрите!
Он повернулся к солдатам, и по его команде двое из них вынесли вперед сундук. Фауст подал знак открыть его. Солдаты выполнили приказ, и глазам жителей деревни предстало сияние золота, окрашенного красным светом заходящего солнца. Почти сразу же все как один люди двинулись вперед, чтобы лучше разглядеть сундук, до краев наполненный монетами, золотыми пластинками и всевозможными драгоценностями. Фауст насмешливо улыбнулся и опустил руку, словно разрубив ею воздух. Солдаты подняли мушкеты и дали залп в воздух. Мгновенно наступила тишина. Жители деревни замерли на месте, потом виновато попятились назад.
— Терпение, — сказал Фауст, улыбаясь и разглядывая свои ногти. — Терпение.
— Что мы должны для вас сделать? — послышался из рядов жителей отчаянно храбрый голос.
— Скажите нам! — поддержали его другие голоса. — Скажите, чего вы от нас хотите!
— Что ж, — откликнулся Фауст низким, ставшим бархатистым голосом, — мне не нужно от вас ничего, кроме преданности, вашего вечного повиновения.
Со всех сторон послышались крики протеста.
— Давайте внесем ясность, — сказал Фауст, возвысив голос, чтобы снова успокоить толпу. — Вы должны покориться в ответ на милость сэра Чарльза. Должны подчиниться добровольно и служить ему так, как он пожелает. Взамен богатство, которое я показал вам, и еще большее станет вашим.
На этот раз лужайка огласилась криками одобрения.
Фауст поднял руку.
— Значит, вы согласны? Все вы? Без всяких оговорок?
Теперь шум одобрения стал оглушительным.
— И все же… — Фауст нахмурился и впервые взглянул на миссис Фокс и мистера Уэбба. — И все же боюсь, что здесь есть такие, кто не приемлет этого условия.
— Молю Господа ниспослать милость нам всем, — проговорил мистер Уэбб с непроницаемым выражением лица.
Он обвел взглядом лица жителей деревни.
— Я не принимаю их, — подтвердил он. — Я никогда не отдам душу в обмен на золото.
Ответом ему был низкий злобный ропот.
— Будьте благоразумны! — внезапно во весь голос закричал мистер Уэбб. — Умоляю вас всех, не губите себя! Неужели вы еще не научились тому, что, каким бы сладкозвучным ни был голос дьявола, его дары приносят только несчастья и ведут к горению в огне ада, имя которого — отчаяние? Вы добрые люди, каждый из вас, вернее, вы ими недавно были. Опомнитесь же, пока не поздно!
Молчание было ответом на его мольбу, а потом в плечо мистера Уэбба угодил камень. Он поднял руку, чтобы защититься, но второй камень попал ему сзади в голову, и он рухнул с седла, словно мешок с зерном. Фауст разразился безудержным смехом и, продолжая хохотать, поскакал к лежавшему в пыли ошеломленному врагу.
— Вы всегда сами создавали себе осложнения, — стал он глумиться. — Вместе с мужем этой жалкой женщины.
Он повернулся к миссис Фокс и ударил ее по лицу; ударил так сильно, что она тоже упала с лошади.
— Нет! — закричал Роберт.
Мальчик поскакал вперед, но Фауст легко увернулся, схватил его за шею, выдернул из
