– Да, тор генерал.
– Когда-то я думал так же, как ты. И отпустил ферея. Но по их меркам – это позор. Надо забрать жизнь врага, который пощадил тебя. Потому что даруя пощаду, ты унижаешь фереев…
– Но почему?! Если их натравили!?
– Если они вернутся в родное селение, они снова придут сюда. Убивать, грабить… только впредь будут осторожнее. И постараются не попасться. А потому – они знали, на что шли.
– И… они не могли бы рассказать, что вот этот… их подбил… ну, чтобы Чилиан?
– Уроки риторики по тебе, поручик, плачут, – хмыкнул Валежный. – После войны займешься.
– Слушаюсь, тор генерал.
Поручик даже подтянулся.
После войны.
Уроки риторики. То есть они выживут, и вернутся с победой, и курсы будут офицерские, и…
– Фереи им не поверят. Даже если бы этот подонок все рассказал, ему бы не поверили. Сказали бы, что мы пытали бедолагу, принудили… нет, ни ему, ни нам просто не поверят. Фереев нельзя переубедить, поручик. Но можно как следует запугать.
– Как… тор генерал, как вы сегодня? Касьяном?
Валежный вдруг улыбнулся совершенно по-детски.
– Кто ж им объяснит, что Касьян – милейшей души человек? Который даже колбасу режет – и то от сострадания плачет? А выглядит он достаточно жутко, о чем и сам знает.
Поручик тоже хихикнул.
Ну да.
Касьян в принципе пытать никого не мог. Потому как был конюхом. А жаровня, железяки и прочее… было у человека хобби в свободное время. Любил он выжигать по дереву. У Валежного приклад для ружья был его работы – удивительно тонкий рисунок. Но Барза-бек об этом не знал.
И никогда не узнает…
Да покоятся они, словно на иголках!
– Распорядись, дружок. Через час выступаем. Аул нас ждет.
Поручик кивнул – и помчался опрометью.
Антон Валежный посмотрел ему вслед.
Творец!
Как же это тяжело! Как больно…
Не убивать – они на войне. И не выносить приговоры – он солдат, а эти люди пришли на его землю с оружием.
Больно другое.
Валежный не знал, насколько действенными окажутся его поступки. Он давно просил у Петера разрешения на них, но не получал. А сейчас…
Удастся ли?
Нет ли?
Мразью он точно будет, даже в своих глазах. Только вот и выбора ему фереи не оставили. Русина не может воевать на два фронта?
Значит – только победа. И пусть его потом хоть как проклянут! Творец поймет, а Хелла не осудит!
Интересно, как там дела у Дмитрия?
Борхум. Г. Шавелер.
Маленький городок Шавелер на севере Борхума славился двумя вещами.
Первая – тут жил чрезвычайно редкий вид краснохвостых зябликов. Или зеленолапых скворцов – Дмитрий отродясь в птицах не разбирался. Для него был только один вид птицы – жареная. В его тарелке. В крайнем случае можно вареная. Тоже порода…
А вот вторая причина ему была намного интереснее.
В городке Шавелер был завод по производству пороха.
Как известно, вещество это полезное, нужное, а для войны так и вовсе незаменимое. Ну как тут остаться в стороне?
Как не посодействовать людям? Как не помочь? Никак Митя не мог упустить такую возможность. Вот и сейчас он шел по улице, улыбался мило…
А вот и его жертва!
* * *
Зенек Велеш шел домой.
Медленно, едва ноги переставляя… дома ждали его жена и дети. И – младший сын.
Любимый, обожаемый…
С болезнью легких.
Вот уж около года тому назад мальчик начал кашлять, бледнеть, худеть… приговор лекаря, на которого кое-как наскребла нищая семья, был жесток и неумолим.
Ребенка надо увозить!
Свежий воздух, хорошее питание, да, и лекарства – тогда его еще можно будет спасти.
Нет?
Готовьте гробик…
Зенек бы всю кровь из жил выцедил ради малыша, но – кому нужна его кровь? В семье пятеро детей, четыре девочки и мальчишка, жена не работает – поди, поработай с такой оравой, берет на дом шитье, но этого так мало… капля в море!
Дом чужой, за аренду – плати, за дрова плати, за воду, за… да за все – плати! А ведь он всего лишь мастер на заводе! И зарабатывает хоть и побольше обычного рабочего, но… медяки! Их едва хватает сводить концы с концами. Но на лечение…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Ради ребенка Зенек готов был на все.
Кинулся к управляющему… чего ему стоило пробиться на прием! Кто бы знал!
Но ведь пробился, в ноги кинулся, умолял…
Бесполезно!
Ему попросту отказали. Деньги? Любезнейший, из чего вы их отдавать будете? Нет, не дадим… Перевести вас куда-то? А с чего вы взяли, что сможете работать на новом месте?
Ладно… мы подумаем. Если освободится место, на котором вы сможете быть полезны компании…
Сын? Наплодил нищету – сам и разбирайся.
Последнее вслух сказано не было, но так и читалось на сытой холеной ряшке, в поросячьих заплывших глазках, в движениях толстых пальцев…
Мразь!!!
Зенек убил бы.
Остановило лишь одно соображение – если с ним что-то случится, погибнет вся его семья, ведь он единственный кормилец. Вот и пришлось кланяться и благодарить, благодарить и кланяться.
И мечтать о мести…
Бессильно… ах, как бессильно.
Оххх…аж дух вышибло!
– Простите, жом?
* * *
Дмитрий не любил менять сработавшую схему. А потому…
Случайное столкновение, извинения, угощение в трактире… часа не прошло, как разомлевший Зенек выкладывал новому знакомому свою подноготную.
Митя слушал. Кстати – без отвращения. Это вам не Падловский… человек оказался в тяжелой ситуации. И потому…
– Сколько нужно на переезд, на лечение, на все…
– Не знаю, – развел руками Зенек. – Сам понимаешь, Стеф, – в этот раз Дмитрий выбрал другой псевдоним, в память о безвременно погибшем подонке, – пока переезд, это надо бы хоть какую конуру прикупить, иначе жить негде, ну или снять, пока я работать не начну. А потом устроиться. И детей перевезти, а малыша сразу на лечение определить…
Митя только вздохнул.
– Хороший дом стоит около пяти сотен золотом. Дальше. Переезд. Это недорого, купил билет на поезд, да и уехал. Или на дилижансе, может, последнее и лучше… на обустройство вам еще сотня золотом понадобится, не меньше. На лечение пара сотен… так. Я тебе плачу полторы тысячи золотом. Хоть завтра. И помогаю перевезти семью. Хочешь?
Зенек протрезвел в единый миг. Аж с лица схлынул.
– Ж-жом?
– Нет, твоя душа мне не нужна.
Митя откровенно развлекался. Ходит в Борхуме страшилка о том, кто ищет во Тьме. Говорят, ходит такое существо, принимает облик человека и предлагает исполнить твое желание. Самое заветное.
А взамен, понятно, душу…
Ну-ну.
– Тогда – что?
Митя ухмыльнулся вовсе уж ехидно.
– Говоришь, послал тебя управляющий?
Руки Зенека непроизвольно сжались в кулаки, дальше можно было не отвечать.
– Вот… мое предложение. Ты получаешь деньги на руки. Выходной у тебя есть?
– Да, жом…
– И отлично. Съездить не успеешь, но семью твою я перевезу. Получишь от них весточку, как они устроятся и мальца лечить начнут. Тогда и отслужишь.
– Чем, жом?
– Да ничем особенным. Пронесешь на завод маленький такой сверточек, и можешь быть свободен.
* * *
Дураком Зенек отродясь не был. И соображал быстро, иначе б не стал мастером на своем участке.
– Жом… вы…
– Я. Из Русины. Пояснения нужны?
Нет.
Уж два и два-то жом Зенек сложить мог. А то и один с одним…
И прищурился.
– На кой мне тогда деньги, ежели моя семья осиротеет?
Митя посмотрел с веселым изумлением. А ведь неглуп, работяга! Вот Падла… как там его фамилия была? Нет, уже не вспомнить, хоть и посылал Митя семье деньги, как обещал.
Так вот, Падла поверил, что ему и денег дадут, и в живых оставят.
А этот не верит. Умный…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
– А ты понимаешь, что я тебя и сейчас могу порешить?
– Можете, – встретил его взгляд Зенек. – Поэтому я соглашусь, но только когда с моей семьей все в порядке будет. Устроите их, документы новые дадите, да и денег. Три тысячи.
