Давай, кастрюлька, залезай. — ответила она и я начал подниматься.
— Какого хера? — вырвалось у меня, стоило мне увидеть девушку.
— Ну, вот так вышло… — она усмехнулась своим обезображенным лицом. — Что, уже не красивая?
Помимо лица, у Мары побелел один глаз, ноги были погрызены так что я даже через бинты видел, насколько большие куски от них отгрызали. С левой рукой такой же ужас, там, под пропитанными кровью бинтами живого места, наверное, нет. Зрелище, крайне жалкое. Сломанные рёбра и внутренние повреждения никуда не делись, а здоровье находилось на тридцати с лишним процентах. Как она ещё не померла, мне не понятно.
— Ты и до этого была страшная как ядерная война, а теперь можно добавить приставку “термо”. — я усмехнулся своей плоской шутке, юмор она поняла, но улыбка была натянутая. Девушка понимает, что скоро умрёт если ей, не помогут, только вот что-то её не спешат лечить.
— На нас стая гоблинов напала... — начала она говорить, рассказывая, что с ней случилось, однако я положил руку ей на шею, где был ожог и начал исцелять.
— Не рассказывай. Не интересно. Я тут целителем заделался, подлатаю тебя немного. — эффект лечения был колоссальный. Проценты здоровья начали расти на глазах и к истощению моего запаса маны, показатель перевалил отметку в пятьдесят единиц.
Внешне, на лице Мары ничего не изменилось. Ожёг никуда не делся, да и конечности не стали отрастать, но вот бодрость и тот задорный блеск в глазах девушки, вернулся. И это не могло не радовать.
— Всё, маны больше нет. Как самочувствие?
— Невероятно… — она аккуратно ощупывала себя. По-видимому, до исцеления, каждое движение отдавалось ей болью, а сейчас эта боль отступила. Не пропала, но стала в разы слабее. — А я ещё надеялась, что зелёные человечки меня подлатают, если буду полезной… — в глазах Маруси появилась обида.
— Чтобы исцелить твои травмы, нужно несколько сеансов. С костями будет дольше всего, а если начнёт расти плоть, то и вовсе реабилитация растянется на недели… — мне действительно хотелось помочь Маре, но если поступлю так, то застрянут здесь очень и очень надолго.
— Не нужно полностью. Только основное, а дальше я уж как-нибудь сама. Тем более, я уже и не рассчитывала пережить эту ночь. Думала тут откинусь…
— Какой же я мерзавец… Нарушил твои планы. Завещание составила? Я бы твою обувь забрал…
— Зачем тебе моя обувь? У тебя фетиш?
— Завались, а? — шутка развивалась в неудачную сторону, и я решил перевести тему. — Не о том думаешь. Для исцеления нужно много есть и так же много гадить. Хочешь прийти в норму, организуй всё это. Сможешь?
— Без проблем. Сейчас, подмену найду и пойдём.
Мара связалась с кем-то по рации, предупредив что больше не может продолжать дежурство. Ей приказали ожидать замену, но девушка предупредила что уходит немедленно, отчего на той стороне выругались матом. Она отключилась и оставив рацию начала спускаться.
— Чуть дуба не дала, вкалывая дозорным в ожидании их целителя, а они смеют ещё что-то требовать. Бесполезные бараны! — я спустился вслед за ней, слушая ругательства, из которых стала ясна полная картина её отношений с военными. И они очень сильно облажались в моих глазах.
Из сказанного я понял, что Маруся прибыла сюда, будучи сильно израненной. Её подлатали обычными методами, но из-за ран, списали со счетов, решив не тратить на искалеченную девушку запасы маны целителя. На вышке она оказалась, скорее всего убедив солдат что даже в таком плачевном состоянии от неё будет польза. Чтобы, значит, заслужить сеанс исцеления. И всё же они решили тупо слить её, зная, что она может откиснуть в любой момент.
— Зараза! — от боли в ногах, девушка осела на землю. У неё порваны мышцы, от них отгрызли приличные куски и настоящее чудо что она вообще может хоть как-то ходить. — Слух, а ты, вообще, как? Что делал? Чем занимался? — не обращая внимание на своё положение она встала и аккуратно направилась в сторону главой площади лагеря.
— Охотился. Выживал. Убивал. Много ел и спал. — с нашего расставания многое произошло и, если начну рассказывать, это займет время.
— Я думала, что ты сразу за нами пойдёшь… Что-то помешало?
— Да. Я не хотел возится с детьми.
— Вот же сукин сын… Всё на меня скинул... — с ухмылкой произнесла она без всякой злости. Собственно, она на данный момент не может позволить себе как-либо злится на меня, ведь лишь я могу её исцелить.
— Так что ты задумала? Как будешь восстанавливаться? Не думаю, что тебя на довольствие поставят…
— Я и так там не стояла. Ко всему прочему, старый, добрый, обмен норм тема, а у меня есть чего предложить. — завила она.
Выделенная ей палатка стояла в стороне от остальных, расположившись у стены здания под тенью деревьев. Там же были ещё две похожие и среди них я заметил знакомые лица учителей той школы.
— А чего это они тут, а не со шпаной? — сам факт разделения детей и учителей выглядел странно, всё же, они отвечают за них.
— Так-то ж дети, а это посторонние взрослые. Они привели их в безопасное место, и больше не обязаны подтирать тем сопли. — она поприветствовала их и скрылась в своей палатке.
— Вы выжили... — ко мне подошёл один из учителей. — Мы не успели вас поблагодарить. Вы отвлекли на себя такого опасного монстра… Я услышал от солдат, насколько когтистые отродья смертельны…
— Пустое. — отмахнулся я, утаивая что преследовал совсем иные цели. Не стоит ему говорить, что для меня было важнее получить очки характеристик чем вывести детей из города. — Сами чего планируете делать?
— Я педагог младших классов. Всю жизнь им был и больше ничего не умею. Надеюсь адаптироваться, как делал это с новыми воспитанниками… — пояснил он с некоторой долей неуверенности. Походу, работать с детьми он больше не хочет.
— Так! Я всё нашла! Пошли! — Мара вылезла из палатки с сумкой. — Сейчас раздобудем столько еды, что на месяц хватит!
Уверенной, с точки зрения намерений, походкой она поковыляла в сторону одного из зданий у которого тёрлась приличная толпа раненых. Девушка с наглостью танка растолкала всех, пробравшись к входу. На неё начали огрызаться, только вот для многих хватало
