Генуе отдадим.
Стекло машины поползло вверх.
– Погодите!!! Есть деньги!!! – завопила Саша, достала из кармана 250 евро, сложенные в несколько раз, и показала женщине.
– Садитесь. Только подстелите под себя – женщина бросила на заднее сиденье небольшой плед. – испачкаете мне всю машину.
– Спасибо большое! Вы не подумайте, это просто несчастный случай произошел на складе, там, внизу. Мы нормальные люди! – заторопилась Соня.
– Сама удивляюсь, зачем остановилась посреди ночи. Себе дороже, таких подвозить, – ворча, женщина нажала на педаль. – Хорошо, хоть мне в Геную, иначе и за тысячу евро не повезла бы.
– Ты откуда деньги взяла? – Зашептала Соня.
– Так мы их нашли, помнишь? В Сестри Леванте, в парке у церкви. Мы ж решили потратить на вино де Грандисов, я и положила в карман, а потом забыла. А сейчас вспомнила вдруг!
– Вот зачем нам их Сан Никола, святитель Николай прислал.
– А ты все – вино купим, вино, а эти деньги нам, можно сказать, жизнь спасли!
* * *
Аурелио де Грандиса и его дочь задержали в аэропорту Милана, откуда они вечерним рейсом собирались улететь в Бразилию через Мадрид, и вскоре должны были привезти в Геную.
Оба, как сказали миланские карабинеры, возмущались, не понимали, почему их сняли с рейса и требовали немедленно отпустить. Аурелио первым делом потребовал телефонного разговора с адвокатом семьи, тот несмотря на поздний час, обещал незамедлительно прибыть в комендатуру Генуи.
Впереди были допросы, теперь карабинерам было, что предъявить Матильде, возможно, и Аурелио начнет давать показания, поняв серьезность обвинений.
Но Никколо эти новости не радовали. До сих пор не было никаких известий от Саши и Сони, телефоны по-прежнему не пеленговались. Лука остался с полковником, сейчас было не время для выяснения отношений, Никколо видел, что комиссар искренне переживает и прекрасно его понимал.
Оставалось несколько минут до полуночи, но оба не покидали кабинета, отведенного в комендатуре полковнику, и не только, а вернее не столько в ожидании де Грандисов, но, в первую очередь, в ожидании новостей о пропавших девушках.
Фотографии пропавших были отправлены на все посты, еще раз, очень тщательно проходил осмотр всех помещений винодельни, городских квартир де Грандисов и, что больше всего пугало, но было неизбежным – холмов над Рапалло.
Никколо боялся так, как никогда в своей жизни. Он винил себя в размолвке с Сашей, он должен был знать все, что происходило в ее жизни за эти дни, а не дуться и не прятаться в кусты от серьезного разговора. Права старая пословица: Quella destinata per te, nessuno la prenderà.[5] Какой смысл ревновать, суждено им быть вместе- значит будут.
От звонка телефона оба вздрогнули. Звонил дежурный снизу: две молодых женщины требуют срочно провести их к полковнику Скарфоне. Правда вид у них… слегка помятый.
Полковник, не ответив дежурному, бросил трубку, кивнул комиссару и оба мужчины бросились вниз. Лука оказался первым, схватил Сашу в объятия, и полковнику осталось только хватать Соню.
Оба махали руками, орали так, что тряслись стены, а все дежурные карабинеры сбежались на шум.
– Да погодите орать, – наконец вставила слово Саша. – надо срочно задержать Матильду де Грандис, если она еще не успела улететь.
– Уже, задержали в Милане в аэропорту, везут сюда. Ты позвонить не могла?
– У нас телефонов нет, – это уже Соня, – они остались там… под водой.
– Под… что?
– Мы сейчас все расскажем! Но точно задержали Матильду?
– Точно, точно, пошли в кабинет, – и дежурному- сделайте нам кофе и принесите что-то поесть, ну трамеццини какие-нибудь купите, отправьте кого-нибудь, – махнул рукой Никколо.
– Матильду задержать, говоришь? – Снова заорал Лука. – Что еще должно случиться, чтобы ты перестала лезть не в свое дело? Ты понимаешь, что все решилось и без вас?
– Ищь, как заговорил, а кто нам совсем недавно помогал?
– Я с информацией помогал, а судя по вашему виду, вы опять полезли не туда. – Он повернулся к полковнику. – Душили ее в поле? Душили! В лесу ночью убить пытались? Пытались. В подземные тоннели проваливалась? Проваливалась. Что еще ей надо, чтобы успокоиться?
– В подвале запирали, в заложники брали в горах, – вздохнул полковник.
– Еще с горы сбрасывали, – не выдержала Саша, – смотрю вы спелись, прямо родные братья. Может, мы о деле поговорим? Потом воспитывать будете, придет ваше время.
Записав рассказ девушек, напоив кофе с бутербродами, полковник отправил их домой в сопровождении карабинеров на служебной машине. Вскоре отправился и Лука, утром ему надо было на работу, а время перевалило далеко за полночь. Расстались они с Никколо почти друзьями.
* * *
Аурелио де Грандис никак не мог поверить, что его дочь может быть замешана в убийстве. Он клялся, что понятия ни о чем не имел! Это был совсем не тот случай, когда отец берет вину на себя, чтобы выгородить дочь, наоборот, Аурелио готов был рассказать обо всем, предоставить любые свидетельства своей невиновности.
С детства, вернее с более-менее сознательного возраста, он знал, что отец сидел в тюрьме, но всегда был уверен, что это судебная ошибка, которую отец не стал обжаловать.
Старший де Грандис не скрывал, что научился виноделию на острове Горгона, он вспоминал о тех временах с удовольствием. На острове заключенные жили, как в коммуне, море, свежий воздух, работа на земле, вот только с острова некуда было бежать, но это воспринималось как наименьшая неприятность из возможных, даже не хотелось думать об обычной тюрьме. Там, на острове, Гвидо впервые почувствовал тягу к виноделию и к моменту освобождения просто заболел виноградарством.
Освободившись, он вскоре купил земли с виноградником и небольшим поместьем в родной Лигурии, виноделие стало всей его жизнью. Откуда взялись деньги у бывшего нищего студента, чьи родители уехали из Лигурии, спасаясь от позора, потеряв семейную аптеку, в семье не говорили, Аурелио всегда был уверен, что отец получил наследство.
Когда у винодельни случались трудные времена, деньги появлялись словно неоткуда. Даже на расширение бизнеса нашлись деньги, и не малые. Ведь того, что принесла в качестве приданого жена Аурелио, не хватило на дерзкую мечту – строительство склада на берегу в престижной зоне, да еще и с подводной частью.
Виноделием заболела и внучка Гвидо, Матильда. Сам Аурелио никогда не вникал в производство, ему нравились представительские функции, в этой роли он блистал. А Матильда даже о личной жизни забыла, отдавая всю себя семейному бизнесу.
Когда она впервые привела в дом своего друга, Аурелио обрадовался, наконец-то у дочери начнется нормальная жизнь, появятся нормальные отношения. Обрадовался и старый Гвидо, и пригласил молодого человека поговорить,
