часто? Всё же нормально!
А на УЗИ выдали очередное из коллекции медицинских абсурдов:
– У вас уже сороковая неделя пошла! И сколько вы планируете носить?
Но доктору пришлось ещё раз удивиться, увидев её на кушетке УЗИ в начале сорок первой недели:
– Вы ещё такая? Когда вас кладут в больницу?
«Такая» – это буквально. У него не нашлось слов для определения беременной после наступления ПДР…
Она не унывала. Подолгу гуляла, нахаживая порой по десять километров в день и вызывая тем самым изум- ление окружающих. В Италии беременную зачастую воспринимают как тяжелобольную, которой положено лежать и страдать. А мне всё представлялись – стереотип, конечно – шумные, многолюдные, многодетные итальянские семьи, где обязательно найдётся кто-нибудь беременный. Но это давно в прошлом.
В сорок недель и четыре дня отошла пробка, начались тренировочные схватки, а на следующую ночь – уже настоящие, регулярные и частые: с полуночи до двух разогнались до интервала в три-четыре минуты. И она поехала в третий уже по счёту госпиталь, где о ней никто ничего не знал. Предусмотрительно изъяв из папки с документами весь «компромат» в виде выписок и заключений из двух предыдущих…
И акушеры действовали по факту, а не по анамнезу. Вернее – не действовали, потому что лечить было нечего: роды шли самым гармоничным и здоровым образом. Уже через пять часов после приезда в роддом без единого медицинского вмешательства родилась абсолютно здоровая девочка с оценкой по Апгар 9/10 и весом 2490. Десять не хвативших до нормы граммов великодушно простили.
«И это было совершенное счастье для меня и мужа, когда мне её положили на живот, с ещё пульсирующей пуповиной. Сейчас, спустя несколько дней, я вспоминаю с удовольствием свои роды и думаю, что это был один из самых счастливых дней в моей жизни. И я бесконечно рада, что всё прошло максимально натурально, как я и хотела. Более того, моя дочка оказалась самым спокойным ребёнком в отделении: соседку по палате прокесарили после зашедшей в тупик индукции на тридцать восьмой неделе, и её малыш был просто безутешен первые дни после родов, в то время как моя мирно спала почти всё время, просыпаясь только на кормление. И я с ужасом думаю, что было бы, если бы я уступила системе и согласилась на индукцию три недели назад. В сорок с половиной недель она родилась весом всего 2490 – а если бы её насильно вытащили на три недели раньше? Даже не хочу представлять. Уже не говоря о том, что дело кончилось бы кесаревым, я просто уверена. Ну и если о мелочах, то ни про какую послеродовую эйфорию, которой я сейчас наслаждаюсь, точно не было бы и речи».
А для меня её история стала ещё одним чудом, вырванным из потока, из системы, из равнодушных схем и протоколов. Из плена цифр, которые кто-то когда-то счёл нормой, стандартом. И моим профессиональным счастьем.
Возвращаясь к сомнительному постулату «Каждая родившая – герой!» и моей аналогии с кошкой, которая уж точно не «воодушевляется перед предстоящим испытанием» и не думает с нежностью о будущих котятках. Сам процесс проживания схваток, на мой взгляд, искажается от проявлений всякого псевдогеройства. А вот такое разумное, адекватное противостояние акушерской агрессии как раз и назову самым настоящим на сегодня материнским героизмом.
Давят ведь на самое слабое место – на состояние ребёнка, о котором не может не беспокоиться будущая мама. И нужно иметь огромный ресурс воли, желания и разума, чтобы нащупать в этом липком мороке объективную реальность и найти честных докторов. Или, как в описанном случае, опереться на себя.
Хрупкая женщина смогла защитить свою крошечную дочь, спасти её от системы. Ведь медикам, как бы ужасно ни звучало, в большинстве случаев всё равно, как родится этот человек! Как станет потом расти и развиваться, как взаимодействовать с окружающими, будет ли способен любить… Их беспокоит одно: а вдруг, если что, ткнут потом пальцем в недостающие «десять граммов»?
Героиня моего рассказа стала таковой во всех смыслах. И я очень рада, что в какой-то момент оказалась ей полезна – просто подставив плечо, вернув в точку покоя, к логике и фактам.
Как будто я родила сама.
Про пятьдесят оттенков чёрного
После выхода моей книги «Родить Легко» появился новый канал обратной связи – отзывы тех, кто её прочёл. Даже на сайтах сетевых агрегаторов по продаже всего на свете, что стало забавным открытием. Не менее забавны претензии некоторых читательниц – а где же пошаговая инструкция, как легко родить? Название не соответствует содержанию!
Критика нисколько не огорчает, я давно выработала к ней иммунитет.
Став мамой особого ребёнка, поражалась рассказам таких же мам: они гуляли, только когда на детских площадках минимум других детей и их родителей – поздно вечером или рано утром. Почему? Стеснялись… Я головой-то понимала, но вот эмоционально – никак! И меня не смущали пристальные и/или сочувствующие разглядывания. Да, мы вот такие.
А книгу воспринимаю как очередного ребёнка. И когда пишут: «Беременным нельзя такое читать, сплошная чернуха», хочется с грустью признать: да, мы (имея в виду акушерскую ситуацию) – вот такие, глубоко нездоровые…
Переписывалась со своей давней роженицей, уехавшей рожать второго в другую страну.
УЗИ перед отъездом на тридцати семи неделях – плод порядка 3200. УЗИ перед самым ПДР: 5000! Как он мог столько набрать за такой срок? Напугали девушку прилично, напрочь лишив покоя. «Успокоить беременную» все отлично умеют!
Я обсудила её ситуацию, вердикт нашего доктора: «Однозначно разводят на стимуляцию или кесарево». Как? И там тоже?
Вес при рождении на полной сорок первой неделе – 4200.
Да, я понимаю, как тяжело читающим меня осознавать реальное положение дел, слышать горькую и страшную правду. Последнее время самой хочется закрыть глаза и спрятаться в какую-нибудь нору от окружающей действительности. Но без правды никуда. Только зная правду, можно найти выход.
В разгар горбачёвской перестройки журнал «Юность» опубликовал повесть Юрия Полякова «Сто дней до приказа». Довольно нейтральное по нынешним меркам описание армейской жизни вполне деликатно затронуло проблему дедовщины. Чем вызвало шквал ярости высоких военных чинов, требовавших запретить, изъять, уничтожить и т. п. – вплоть до показательного расстрела покусившегося на святое клеветника. Автор нашумевшего произведения не раз упоминал, что оголтело песочившие его на публике армейские бонзы в приватных беседах откровенничали: «Юра, да ты даже представить не можешь, что на самом деле – в тыщу, в миллион раз хуже! Что ни напиши, правда гораздо страшнее».
