совсем нетрудно все исправить.
— Отлично! — одобрительно произносит Алексей Дмитриевич, — а теперь мы все переснимем. Катя, деточка, ты теперь знаешь, где сидит мальчик, а потому без фокусов. Походи туда-сюда с задумчивым видом, а потом просто покажи на нужный ящик. Ладненько?
— Но это же… — бормочу я.
— Это телевидение, детка. Если я покажу, как у всех ящиков поисчезали стенки, мне никто не поверит. А вот если ты как бы случайно угадаешь нужную коробку — вполне. Так что давай, пошла.
Минут через пятнадцать я выхожу в коридор. И мне тоже хочется чем-нибудь вытереться.
— Останкин! Пошел! — выкрикивает Романовский, и Аркадий уходит в зал. Крайне любопытно, а каким образом он собирается искать ребенка?
— Ну что? — спрашивает Дуся, — как прошло?
— Я убрала стенки, но Романовскому это не понравилось. Я так поняла, это слишком эффектно для их представления. Он хочет нечто не настолько запоминающееся.
Дуся морщит лоб.
— Хм… Поиск? Тепло? Не знаю. Ладно, на месте определюсь.
Дульсинея
Аркадий вылетел из помещения с ящиками злой как черт. Опять его, что ли Золотников достал?
— Нет ну это нормально, а? — прошипел он, подлетев к нам, — эта скотина у меня допросится! Я с ним что-нибудь сделаю!
Катерина заботливо нейтрализовала выброс его магической энергии и поинтересовалась:
— Что случилось?
— Этот идиот заявил, что ты мне подсказала, в каком ящике мальчишка! Потребовал переснять и предложил для зрелищности что-нибудь побормотать, типа я заклинание читаю. Ну не идиотизм? Я этого Золотникова…
— Тамбовская, что замерла? Иди, давай! — это Золотников высунул свою мордочку из комнаты с ящиками.
Признаться честно я не сразу сообразила, что это ко мне обращаются. Отвыкла я как-то от девичьей фамилии.
— Дусь, иди, — Катька подтолкнула меня вперед. Ну, я и пошла.
Захожу в комнату, ведущий объясняет мне суть задания. Смотрю на эти ящики и понимаю, что ничего я не понимаю, и где мальчишка находится, не знаю.
— Сумочка не мешает? — нежненько так спросил Золотников.
— Нет, — не менее нежненько отвечала я и под шум волны помахала сумочкой, то есть тапком в ней спрятанным, сплетая поисковую сеть. Жаль, что камеры не могут это зафиксировать — красивое такое плетение получилось, похожее на переплетенные ветви деревьев. Мальчик оказался в четвертом слева ящике.
— Мне танец с бубном для зрелищности исполнить или и так сгодится?
— Ах, Дульсинея, не слушайте Аркашу, он на меня наговаривает. Я ж как лучше хотел, а этот дурачок мало того, что с подсказки Вашей родственницы ящик правильно угадал, так еще и ребенка мне напугал, ляпнул что-то про венец безбрачия, который ему от мамаши перешел, как семейное проклятие. Ну, вот скажите мне, разве бывает у мужчин венец безбрачия?
— Ага, еще как бывает! Сама таким одного шибко прыткого засранца наградила лет пятнадцать назад, — честно поведала я. — Ну, так что, снимаем дальше или еще поболтаем? И оставь ты Аркадия в покое, ведь лопнет его терпение и приснится тебе мандоса трындец.
— Дальше снимаем, — Золотников как-то внезапно помрачнел, — будет достаточно, если Вы пройдетесь хотя бы разок перед ящиками.
Ну, я прошлась, ткнула пальцем в нужный ящик и гордо удалилась.
Пока я в этой комнате ерундой занималась, Катерина с Аркадием успели устроиться подальше от всех у окошка и увлеченно делились опытом. Это сразу было понятно, потому что вокруг них летали плетения заклинаний, к счастью незаконченных, а то был бы тут такой тарарам, что гаси свет, бросай гранату.
— Ну что, девочки и мальчики, сваливаем отсюда? — весело спросила я, приближаясь к этой парочке магически озабоченных товарищей.
— Никто никуда не сваливает! — гаркнул Романовский. — Сейчас Владос с Анной закончат, запустим массовку и отправимся на обсуждение завтрашнего дня. Все меня слышали? Никто никуда не уходит!
— Ну не уходим, так не уходим, — пробубнила я и повысила голос, — а кофе будет? — не удержалась и съехидничала, — вот Анечка могла бы подсуетиться, пока своей очереди ждет.
Рядом тихонько зафыркал Аркадий. Анна одарила меня холодным взором и гордо промолчала.
— Кофе вам сейчас Олечка сделает, — пообещал Романовский. — Ольга! Где тебя носит? Организуй господам волшебникам кофейку.
Откуда-то выскочила усталая девица, очевидно, та самая телевизионная "подай-принеси", за которую Аркадий Анну принял.
— Быстренько говорите, кому какой кофе, — протараторила Ольга, — у меня времени мало.
— Он Вас обманывает, — заявил Аркадий.
Ну, вот когда молчать научится?
Ольга недоуменно моргнула и спросила:
— Кто?
— Друг Ваш. Не собирается он на вас жениться, у него уже есть жена и ребенок, только он это не афиширует.
То, что произошло дальше, еще больше убедило меня в том, что Аркаше учиться держать язык за зубами намного нужнее, чем учиться магическую силу контролировать.
Ольга, почему-то нисколько не усомнившись в словах Аркадия, разъяренной фурией подлетела к Романовскому, огрела его по макушке папкой и выдала такой шедевр матерной словесности в его адрес, что даже я заслушалась.
Получив раз восемь папкой по голове, Романовский, наконец, обрел дар речи и заорал:
— Кто-нибудь! Уберите от меня эту психопатку!
— Кофеварка вон за той дверью. Там бытовка для сотрудников, — поведал Аркадий и, не дожидаясь окончания скандала, уволок нас с Катериной туда.
Да, пока скандальчик уляжется, мы как раз успеем кофейку попить и перекурить. Ну и нужно Аркаше пару ласковых сказать по поводу его несдержанности.
Что я собственно и сделала, когда мы устроились за небольшим столиком.
— Ты, Аркаша, когда-нибудь пробовал молчать о том, что видишь? — начала я издалека, решив немного поделикатничать.
— Пробовал, не получается, — покаялся он. — Это как-то само собой происходит — вижу, и хочется сразу же сказать об этом. Неконтролируемо, как с телепатией.
— Если постараться, можно себя в руках держать, — строго изрекла Катерина. — Право слово, у нас первогодки в школе так себя не ведут! Ты, Аркадий, взрослый человек, и должен понимать, что нельзя вот так на людей информацию сваливать.
— Да-да! Вот ты мальчика этого из ящика зачем напугал? Он же еще ребенок, а ты ему про семейное проклятие! — упрекнула я.
— Так ведь снял я его, — оправдался Аркадий, — в чем проблема-то?
— Кхм… вот так влегкую снял венец безбрачия? — удивилась я.
— А что там сложного? — удивился в ответ Аркадий.
— Ты, блин, уникум какой-то, — пробормотала я, взмахнув сумочкой. — Ну, вот что с тобой делать, а?
Аркадий вскочил и отпрыгнул от меня подальше. Аж стул опрокинул. Как еще стол не завалил, сайгак несчастный.
— Ты чего?
— Это ты, Дуся — чего? — рассерженно прикрикнула Катерина.
— Уверяю Вас, Дульсинея, таракан из меня никудышный бы получился, — подал голос Аркадий, не сводя настороженного взгляда с моей сумочки.
Да что-то я совсем бессовестно расслабилась. Чуть не
