Патриарх пошел против Христа
24 мая 1999 года в эту кощунственную кампанию включился патриарх Алексий II.
Во время крестного хода на Красной площади патриарх вдруг вопреки церковным традициям прервал этот торжественный ритуал и остановился у кучки поджидавших его журналистов. Отвечая на их вопросы, он как бы невзначай высказался за перезахоронение останков государственных и общественных деятелей СССР, покоящихся у Кремлевской стены. Лукавый иерарх, забыв, что тревожить прах усопших — великий грех, попытался замаскировать свое предложение псевдозаботой о них. «Я надеюсь, что когда-то будет создан какой-то пантеон или место захоронения, куда будут перенесены останки деятелей революции, которые находятся на Красной площади. Это аморально, — сказал он, — когда на Красной площади совмещаются рок-представления, рок-концерты рядом с погостом».
Но аморально прежде всего было само предложение патриарха: ради сатанинских игрищ близ национальных святынь, ради рок-концертов заезжих «звезд» освободить Красную площадь от памятников, ставших историческими.
Своими публичными заявлениями патриарх благословил глумление над захоронениями славных сынов России В. Ленина, Г. Жукова, Ю. Гагарина, М. Горького, С. Королева, В. Чкалова и их товарищей, над захоронениями защитников обездоленных, символами великой борьбы бедных тружеников за счастье в земной жизни, тем самым пошел против Христа.
Монолог патриарха явно не был экспромтом. За полчаса до начала крестного хода телеканал НТВ проанонсировал это заявление, сообщив, что патриарх выскажется по поводу захоронений у Кремлевской стены. «Это может означать только одно, писала газета „Коммерсантъ“, инициатива Алексия II носила именно „программный“ политический характер и была заранее согласована с политическим руководством страны… Ельцин, по-прежнему считающий своей миссией „освобождение страны от наследия коммунизма“, намерен во что бы то ни стало до конца своего срока очистить главную площадь страны от символов большевистской эпохи… Если же оппозиция все-таки попытается устроить уличные беспорядки (при попытке властей ликвидировать Почетный некрополь. — А. А. ), то лучшего подарка для кремлевских сторонников запрета компартии и не придумаешь» («Коммерсантъ», 25 мая 1993 г.)
К сожалению, патриарх позволил втянуть себя в позорный план кладбищенского вандализма. Разве это соответствует идеалам национального примирения, добра, терпимости и сострадания которые проповедует Русская Православная Церковь, стремясь привить их своей пастве? Не может же патриарх, возглавляющий Московский патриархат и претендующий на высшую духовную власть, не понимать, что тревожить прах усопших — великий грех.
Монолог патриарха был монологом старательного школьника, добросовестно выполнившего задание наставника, т. е. президента.
Двусмысленное, как бы вскользь брошенное высказывание патриарха по поводу мемориала у Кремлевской стены в итоге по своим последствиям, уже не зависящим от самого патриарха, оказалось на деле более провокационным, чем нравственно значимым.
«Демократические» СМИ с садистским наслаждением ликовали: «Судя по высказываниям президента и патриарха, история Кремлевского некрополя подходит к развязке» («Московские новости»), «Кремль может провести зачистку прилегающей к нему территории уже в августе» («Сегодня») и т. п.
Таким образом, крестный ход 24 мая 1999 г. превратился в крестовый поход против советской истории.
В ответ в Москве, Саратове, Магнитогорске, Кемерове, Екатеринбурге и других городах вновь прокатилась мощная волна митингов протеста против глумления над исторической памятью, над могилами людей, многие из которых являются славой и гордостью России ХХ века.
Президенту, главе правительства, председателям Совета Федерации и Государственной думы, в Московский патриархат, в редакции патриотических газет вновь хлынул поток гневных писем и телеграмм.
«Ветераны 1-й гвардейской танковой армии! — телеграфировали фронтовики Те, кто принимал присягу под Красным знаменем! Призываем вас выступить единым фронтом против издевательства над прахом героев Победы — Жукова, Рокоссовского, Толбухина, Якубовского и других военачальников» (А. Быков, А. Воронов и другие танкисты, г. Елец; газета «Ветеран» № 3, 2000 г.).
«Я не родственник похороненных у Кремлевской стены, — писал В. Хорольковский (Ставропольский край). — Но все покоящиеся у Кремлевской стены — мои родные: Ленин, Сталин, Гагарин, Королев, Чкалов… Нас соединяет родство душ».
В знак протеста против высказывания патриарха сторонники «Трудовой России» и ветераны решили пикетировать его резиденцию в Чистом переулке в Москве. Когда власти районной управы «Хамовники» запретили пикет, местный суд отменил запрет. В связи с этим управляющий делами Московской патриархии митрополит Сергий принял руководителя «Трудовой России» В. И. Анпилова и Е. Я. Джугашвили (внука И. В. Сталина). Заявив, что СМИ якобы исказили слова патриарха, митрополит Сергий сказал: «Русская православная церковь традиционно уважала Владимира Ильича Ленина. Многие люди не знают, что после Октябрьской революции 1917 года был восстановлен пост Патриарха всея Руси, отмененный еще Петром I. В 1918 году Ленин, будучи высшим руководителем государства, впервые после Петра I посетил Синод и поздравил Тихона с избранием на пост Патриарха Московского и всея Руси. До недавнего времени Русская Православная Церковь отмечала день рождения Ленина 22 апреля как свой праздник» (газета «Молния», № 17, август 1999 г.).
Особенно гневные протесты вызвало предложение «перенести погост» с Красной площади под предлогом его несовместимости с рок-концертами.
«Лучше бы вы построили детский дом, — написала патриарху А. И. Дубинина (Челябинск), — собрали бы всех беспризорных детей, обогрели, накормили и спать в постельку уложили. Вот это было бы по-божески!» И закончила письмо молитвой: «Господи Всевышний, не допусти кощунственных рук до Ленина и праха наших уважаемых высших руководителей!»
Патриарх Алексий II предложил «перенести погост», а Красную площадь отдать на поругание певцам с оголенными задницами и обнаженными грудями и с крестами. «Это кощунство, — возмущенно писала Е. С. Волкова (Омск). — Патриарх должен был сказать: „Никаких рок-концертов, бесовских плясок заезжих „звезд“ на Красной площади не должно быть“. Сколько появилось в России нищих, стариков, беспризорников, беженцев! Их надо накормить и обогреть. Вот это было бы богоугодное дело! Но патриарх об этом не думает».
«Только полное отсутствие нравственной соотнесенности чувств, — заявила доктор исторических наук Н. Молева, — позволяет устраивать эстрадные шоу бок о бок с кремлевскими могилами. 238 человек в Братской усыпальнице, опущенные в общий ров 10 ноября 1917 года. Сегодня ведется разговор о памятниках на месте захоронения немецких солдат. Так в чем же их преимущество перед нашими соотечественниками, от убеждений которых кто-то решил отказаться, едва успев перепрятать свой партбилет?»[24]
В 1997 г. в красивейшем месте на берегу озера Ильмень в Новгородской области открыт мемориал солдат и офицеров дивизии СС «Мертвая голова» («Независимая газета», 4 декабря 1999 г.)
На станции Рада близ Тамбова «митрополит Тамбовский и Мичуринский Евгений и католический кюре освятили кладбище, на котором покоятся бывшие солдаты гитлеровского вермахта, умершие в советском плену» («Известия», 8 августа 1998 г.)
«В деревне Сологубовке под Санкт-Петербургом открылось немецкое военное кладбище, которое станет крупнейшим в Европе мемориалом погибшим во Второй мировой войне солдатам вермахта» («Сегодня», 11 сентября 2000 г.). В этих местах фашистские войска, выйдя к Ладоге, положили начало блокаде Ленинграда, во время которой только от голода умерли 641 803 мирных жителя и десятки тысяч истощенных скончались во время эвакуации.
В Ржеве Тверской области, несмотря на широкие протесты населения, «закончено возведение сборного кладбища гитлеровских солдат на территории в 2, 87 гектара с устройством подъемной дороги, автостоянки, пешеходной дорожки, сооружения над входом фасадной стенки, забора, памятного места, большого креста…» («Советская Россия», 2 февраля 2000 г.)
«Фашизм не пройдет» — скандировали молодые калининградцы, встав 9 апреля в пикет у здания областной администрации. Они протестовали против строительства немецкого кладбища в центральной части Калининграда. Пикетчики — ветераны войны, студенты, горожане — держали в руках плакаты: «Нет фашистскому мемориалу!», «Памятники — освободителям, а не агрессорам!», «Нет места для могил убийц наших отцов и дедов!» («Советская Россия», 12 апреля 2003 г.)
Спросим вслед за Ниной Михайловной Молевой:
«В чем же преимущество гитлеровских убийц перед нашими соотечественниками, от убеждений которых кто-то решил отказаться, едва успев перепрятать свой партбилет?»
