прав.
Бежали они совсем не так шустро, как многоногие насекомые, но при этом читалась в их движениях механистичная, бесстрастная решительность, готовность уничтожить все на своем пути и даже сожрать… хотя сожрать им было нечем в силу отсутствия рта, ну значит хотя бы засосать в себя, поглотить.
Ингвар спрыгнул с вала, не дожидаясь приказа — все понимали, что не прорвемся.
— Обалдеть, и куда теперь нам деваться? — спросил Эрик, выдергивая чеку из гранаты. — Ведь не отстанут.
Мы отходили от вала, и создания полигона шли за нами, они воспринимали уже не только норвежца, а и других, поскольку маскировка понемногу прекращала работать.
— Башня, — я оглянулся.
Та башня, где мы искали удравшего Франсуа, где прятали Марию и ее подружек, высилась прямо за нами, в каком-то километре.
— Вы с ума сошли? — глаза Ричардсона выпучились, когда я озвучил ему идею. — Хранилище же⁈ Внутрь нельзя!
— Мы там были, — поддержал меня Вася. — И вернулись, братан. На первом этаже норма. Дальше вот соваться не стоит… — и он передернул плечами.
— И небольшая дыра, легко защищать, — добавил я.
— Ладно, я доложу, суну голову в львиную пасть, — и комотделения побежал в сторону командира взвода.
Тот, к моему удивлению, возмущаться и спорить не стал, тут же согласился — вероятнее всего он просто не знал, какие опасности могут крыться внутри черной колонны. Ну и мы отправились уже в неизвестно какой за эти сутки забег по надоевшему до чертиков песку.
Безголовцы не могли равняться с нами в скорости и отстали.
— Что… ты… видел? — пропыхтел на бегу Сыч, глядя на Ингвара. — Там… внутри?
Норвежец поморщился, видно было, что он колеблется.
— И это не знаю как назвать… гнезда? Дома? Их там много… мы бы не прошли точно. Удивительно, но они ведут себя разумно. И с какой скоростью изменились?
У него дыхание на бегу не сбивалось, наверняка он мог не только говорить, но и петь. Готовили эту белокурую бестию на совесть, вот только где и для каких задач готовили? Вероятность того, что для превращения в пушечное мясо на каком-то полигоне, очень невелика.
Тем временем мы обогнули башню, и оказались у пролома в ее стене, безголовцы на какое-то время потеряли нас из виду.
— Внутрь! Третье, разведать, что в глубине! — принялся отдавать распоряжения Шредингер. — Первое — занять оборону в проломе. Гражданских заводим! Шевелитесь!
Ну вот, и никакого «спасибо» за то, что мы вспомнили про это убежище.
* * *
В зале первого этажа ничего не изменилось, даже гильзы, выброшенные нашими автоматами во время стычки с дрищем, лежали нетронутыми.
— Вы правда были там? — спросил Нагахира, указывая на лестницу. — Что видели?
— Много… — Вася на миг задумался, а потом выбрал самое верное слово: — неприятного.
— Чем бы загородить этот проход? — Ричардсона беспокоили более практичные вещи. — Вдруг там наверху бродит кто. Ладно, расположимся тут… О, даже одеяла тут в наличии. Серов, Макунга, доложите комвзвода, пусть женщин сюда отправит и всех, кто не нужен.
К Шредингеру мы вернулись ровно в тот момент, когда снаружи, за проломом возникли первые безголовцы.
Глаз, ушей и всего прочего у них не имелось, но двигались они уверенно, не на ощупь. Перебирали кривыми ногами, но к самой башне почему-то не подходили, бестолково бродили вокруг.
— Не стрелять, — комвзвода хмыкнул. — Они нас почему-то не видят? И строение тоже?
У меня имелось подозрение, что этим существам, созданным для защиты полигона, системой безопасности на программном уровне запрещено приближаться к хранилищам и тем более лезть внутрь… но моего мнения никто не спрашивал, и поэтому я промолчал. Сходство с дрищами, несмотря на внешние различия и прочее, казалось еще более очевидным — неужели те тоже искусственные творения?
Нет, невозможно, они же по-настоящему разумны, используют оружие и одежду.
Но что будет со столбоходами и безголовцами через год-другой, или даже через столетие-другое, если их не трогать, дать им свободу и ресурсы? Может тогда они научатся делать минометы и танки, и преодолеют табу на проникновение в хранилища?
— Значит, чисто там? — сказал Шредингер, выслушав наш доклад. — Тогда все внутрь. Ганс, кроме твоих.
Зал вызвал у комвзвода сдержанное одобрение, но расслабиться он нам не позволил. Едва успели разместить девчонок с комфортом — все четверо уселись на одеяло тесной кучкой и прислонились к стене, — как Шредингер велел начать инвентаризацию, сколько у нас осталось воды, еды и патронов.
Вышло, что запасов у нас негусто, и придется затянуть пояса, и в бой вступать с большой осторожностью.
— Жрать, пить и стрелять только по приказу, — озвучил комвзвода новые правила жизни.
— А отливать? — спросила Тамурда, но он не обратил на нее внимания, обратился к Хамиду:
— Заводи шарманку. Попробуем связаться…
В рации батарейки еще не сели, так что она бодро замигала огонечками, но вот связи внутри башни не было совсем. Толстые черные стены, возведенные так, чтобы экранировать все на свете, не пропускали даже помехи.
— Ждем темноты, — резюмировал Шредингер. — Там вылезем наружу. Пока отдыхаем. Кстати, гражданские, — он посмотрел на девчонок, — вы вроде как петь умеете? Голосом?
Азна посмотрела на него устало, Гелия фыркнула.
— Ну так спойте нам, — развил свою мысль комвзвода. — И сыграйте эту самую, музыку. В благодарность за многократное спасение ваших очень ценных организмов.
— На чем, носатый? — спросила вокалистка, отбрасывая с лица прядь светлых волос. — Оглядись. Ты видишь тут гитары, барабаны, синтезатор? Колонки, звукача, микрофоны? — говорила она все ожесточеннее.
— Так вы же вроде профессионалы, прямо крутые, — Шредингер склонил голову набок. — Сопли подобрали и придумали что-нибудь. Если у меня нет автомата, — он поднял калаш, — тогда я сражаюсь тем, что под рукой, камнем, палкой, кулаком, пока не упаду дохлым. Слабо?
Гелия снова фыркнула, но Тамурда положила руку ей на плечо, и они зашептались.
— Ладно, будет тебе музыка, хищник, — пообещала лысая. — Будет тебе шоу что надо. Сделаем, бабы.
Прозвучало это прямо-таки зловеще.
Мы расселись вдоль стен, а девчонки собрались около уходящей вверх лестницы. Явонда извлекла откуда-то плоскую штучку, похожую на смартфон, и я подумал, что в этих их комбинезонах могут быть карманы, а в тех что угодно, от наркоты до оружия,
