Через много лет я узнал, что системный администратор этого университета послал электронное письмо товарищу Тсутому Шимамура. В теме было написано «О нашем друге», а в самом письме он изложил всю эту историю. В заключительных главах данной книги Шимамура сыграет далеко не последнюю роль, но я был просто поражен, узнав, что ему было известно обо мне и о моей деятельности уже на таком раннем этапе, когда я не только не имел с ним никаких контактов, но даже не подозревал о его существовании.
С компьютерных курсов университета Лас-Вегаса меня, конечно, выгнали, но вот курс по диетологии я закончил блестяще, а потом пошел учиться в муниципальный двухгодичный колледж графства Кларк. Там предоставлялись скидки на обучение для жителей графства. В это время я посещал курс по сложной электронике и курс академического письма.
...
Если ты хочешь познакомиться с прекрасной танцовщицей, то не в вечерней же школе ее искать, правда?
Наверное, эти занятия проходили бы интереснее, если бы мои сокурсницы были немного симпатичнее и живее, то есть если бы было ради кого взбодриться. Однако сложно встретить таких девочек на вечерних курсах муниципального колледжа. Если ты хочешь познакомиться с прекрасной танцовщицей, то не в вечерней же школе ее искать, правда?
Я был в депрессии, поэтому меня тянуло к делам, которые для мне безусловно приятны. Любого потянуло бы.
Эрик был настоящей отдушиной в моем быте. Он стал для меня кем-то, кто смог дать возможность по-настоящему проверить свои способности. Дать нечто, что снова наполнит мои жилы адреналином.
Суровая истина заключается в том, что мне было бы не о чем больше писать, если бы тогда я не смог преодолеть свое неприятие к Льюису и не посвятил бы его в наши беседы с Эриком. Льюис словно только и ждал этого. Он был готов на все, чтобы проверить, чем дышит этот парень и так ли он крут, как похваляется.
На следующий день Льюис перезвонил мне и сказал, что он связался со Шпигелем, а через него – с Эриком. Казалось, он с удивлением вынужден признать, что Эрик ему понравился.
Кроме того, он согласился со мной в том, что Эрик, по словам Льюиса, много всего знает о внутренних процессах Pacific Bell и о коммутаторах компании. Этот парень – просто находка. Льюис считал, что мы обязаны встретиться с ним лично.
Я готов был сделать первый ход в игре, которая в итоге оказалась замысловатой партией в кошки-мышки. В этой игре я подвергался огромному риску и должен был целиком и полностью задействовать всю изобретательность.
Часть II ЭРИК
Глава 11 Подозрительная смерть
Lwpi idle sxs bn upiwtg axkt xc Iwtc X bdkts xc Ixiw wxb? [62]
В начале января 1992 года из Лос-Анджелеса мне позвонил отец и сказал, что очень волнуется за Адама, моего сводного брата. Кроме меня и Адама детей у него не было. Я всегда завидовал отношениям Адама с отцом, поскольку сам, пока был ребенком, видел папу лишь от случая к случаю.
Адам жил с отцом в Калабасасе, что недалеко от Лос-Анджелеса. Там мой брат изучал введение в юриспруденцию в колледже Пирса. Ночью перед тем, как мне позвонил отец, Адам не пришел домой. Отец сказал, что на брата это не похоже. Я попытался как-то его успокоить, но что я мог сказать, если совершенно не представлял себе ситуацию?
Оказалось, отец не зря волновался. В течение нескольких тяжелых дней он был совершенно не в себе, так как от Адама ничего не было слышно. Я как мог утешал и подбадривал его, а сам встревоженно звонил то дяде Митчеллу, то Кенту, другу Адама, и, конечно же, снова и снова посылал брату сообщения на пейджер.
Отец позвонил еще раз через несколько дней. Он всхлипывал и был просто убит горем. Оказалось, ему только что позвонили из полиции и сообщили, что нашли Адама мертвым на пассажирском сиденье его автомобиля, который стоял у крупного притона наркоманов «Эхо парка». Адам умер от передозировки наркотиков.
Хотя мы с братом выросли порознь в разных городах, если не считать того краткого периода, который мы провели вместе с отцом в Атланте, за последние пару лет жизни мы очень сблизились. Нашему взаимопониманию позавидовали бы многие единокровные братья. Когда я только стал знакомиться с тем, как Адам жил в Лос-Анджелесе, я просто не мог выносить той музыки, которой он увлекался: всякий рэп и хип-хоп, полное собрание сочинений 2 Live Crew, Dr. Dre или N.W.A. Однако чем больше я слушал эти группы, проводя время с Адамом, тем сильнее к ним прикипал, тем прочнее становилась эта музыкальная связь между нами.
Теперь Адама не стало.
Наши с отцом отношения не всегда были гладкими, но сейчас я чувствовал, что нужен ему. Я связался с моим инспектором по условному освобождению и получил разрешение временно вернуться в Лос-Анджелес, чтобы помочь отцу справиться со смертью брата, поддержать его, поскорее вывести из глубокой депрессии. При этом я, конечно, понимал, что так только разбужу собственную горечь. Уже на следующий день я вел машину на запад по шоссе I-15. Позади осталась пустыня, а в пяти часах пути раскинулся Лос-Анджелес.
Пока я ехал, у меня было время подумать. Смерть Адама казалась мне лишенной смысла. Как и многие другие подростки, он переживал бунтарский период. В какой-то момент брат стал одеваться в духе своих любимых готических групп. Было неловко даже появляться с его компанией на людях [63] . В то время он совершенно не ладил с отцом, причем настолько, что даже на какое-то время перебрался жить к нам с мамой. Позже в колледже брат, казалось бы, нашел себя. Даже если Адам иногда и баловался наркотиками, то я все равно не мог понять, как он допустил передозировку. Незадолго до его кончины мы виделись. В его поведении ничего не говорило о зависимости. К тому же отец сказал, что полицейские, которые осматривали тело, не нашли никаких следов от инъекций.
Так я ехал ночью, готовился ко встрече с отцом и размышлял, могу ли я с помощью хакерских навыков выяснить, с кем был Адам той ночью и где он был.
Поздним вечером после изнурительного пути из Лас-Вегаса я добрался до квартиры отца на Лас-Вирхенес-роуд в Калабасасе. Это место находилось примерно в 45 минутах езды на север от Санта-Моники и приблизительно в десяти милях [64] от океана. Отец был совершенно опустошенным из-за смерти Адама. У него все сильнее назревали подозрения о том, что его кончина – это замаскированное убийство. Привычный ход отцовской жизни: ведение бизнеса, связанного с генподрядами, просмотр теленовостей, чтение газет за завтраком, выезды на острова Чаннел, где он любил покататься на лодке, редкие визиты на службу в синагогу – пошел прахом. Я знал, что мой временный переезд к нему обернется определенными проблемами, ведь отец никогда не отличался уживчивостью, но я не собирался отступать из-за таких незначительных сложностей. Я был ему нужен.
Когда отец открыл мне дверь и поздоровался, я ужаснулся тому, как потерянно он выглядел, каким землистым было его лицо. Если бы его тело пострадало так же, как и душа, он напоминал бы мешок с костями. Отец был среднего телосложения, он начинал лысеть и был чисто выбрит, а сейчас как будто ссохся прямо на глазах.
Полицейские уже сказали ему, что расследованием таких дел обычно не занимаются.
Они все же обнаружили, что ботинки Адама были зашнурованы так, как если бы это делал другой человек, стоявший напротив. Более тщательный осмотр позволил найти прокол иглой на правом предплечье. Этот укол сделал не сам Адам, а другой человек, который и ввел ему смертельную дозу, ведь Адам был правшой, и для него было бы совершенно неудобно вводить инъекцию левой рукой в правую руку. Очевидно, что в момент смерти с Адамом был кто-то еще. Этот незнакомец убил его, либо вколол какой-то яд вместо обычного наркотика, либо переборщил с дозой. Потом он затащил тело Адама в машину и отвез в злачный, полный наркоманов район Лос-Анджелеса, после чего смылся.
Если полицейские ничего не собирались делать, то в роли непримиримого детектива пришлось выступить мне.
Я поселился в бывшей комнате Адама и углубился в изучение счетов за телефон. Основными подозреваемыми у меня были два человека, именно те, кому я звонил до того, как узнал о смерти Адама. Речь шла о Кенте, ближайшем друге Адама, который, по-видимому, был с Адамом незадолго до его кончины, и, к несчастью, о дяде Митчелле, который уже сломал себе жизнь из-за наркотиков. Адам очень близко общался с дядей. Отец подозревал, что дядя Митчелл как-то связан со смертью Адама, возможно, даже виновен в ней.
На похоронах гроб был выставлен для прощания с усопшим в отдельном помещении. Я пришел туда один и увидел, как мертвый Адам лежит в открытом гробу. Похороны близкого человека оказались для меня новым и эмоционально сложным опытом. Помню, насколько брат был на себя не похож, просто неузнаваем. Я лелеял надежду, что все это просто затянувшийся кошмарный сон. Я стоял там наедине с моим братом и понимал, что уже никогда не смогу с ним поговорить. Сейчас я скажу банальность, знаю, но вся эта горечь позволила мне осознать, насколько же коротка отмеренная нам жизнь.
