Какое-то время в палатке царила тишина, мужчины молчали. Только Охитика, ощерившись, глухо ворчал. В полутьме зло сверкали его глаза. Наконец незнакомец сорвал с себя широкополую шляпу и снял кожаную маску. Он скривил рот, показав выступающие вперед желтые зубы.
— Хе! Гарри! Привет! Ты узнаешь меня, старый друг?!
Индеец не ответил. Он стоял как каменное изваяние, и даже глаза его были какие-то безжизненные.
— Хелло! Гарри! — повторил вошедший. — Ты что, остолбенел от радости! Ты не веришь, что видишь меня живым и невредимым в своей собственной палатке? Я, как старый добрый дядя, постарался сделать тебе приятное — три сотни ружьишек! Итак, давай начистоту. — Пришелец опустился на циновку. — Что заплатишь?
Индеец невозмутимо смотрел на рыжеволосого.
— Белый человек ошибается, — спокойно сказал он. — Здесь нет воина по имени Гарри. Белый человек находится в палатке Токей Ито, вождя племени дакота!
— Ого! Куда загнул! Так ты меня и знать больше не хочешь? Твой старик был покладистее… если не ошибаюсь, именно в этой палатке мы распили с ним по первой стопке… Ну, оставим это. Тебе, надеюсь, ясно, что, дав слово благородному Монито, ты и мне гарантировал неприкосновенность?
Дакота не ответил. Пришелец вызывающе посмотрел на него, но продолжал уже не так уверенно:
— Ну, оставим это, мой друг. Если уж хочешь все так официально, мне придется с этим считаться, То-кей И-то! Звучит недурственно! Та-а-а-к, та-ак, — протянул он и сразу же сменил тон. — Значит, я на службе у Монито и прибыл договориться о продаже доставленного оружия. Триста армейских ружей и боеприпасы к ним! Токей Ито может осмотреть и опробовать оружие!
— Идем!
— Так скоро? Хоть ты и делаешь все быстро, но это уж слишком. Угости меня сперва бизоньим мясом, которое так раздражает мой аппетит! Вежливость так вежливость! Я все же гость вождя племени дакотов? Или я не так понял?
— Ты в палатке Токей Ито, но я не говорил, что ты мой гость, — сухо ответил дакота.
— Да-а, но не умирать же мне здесь с голоду! Это противоречило бы твоему обещанию — свободно, беспрепятственно и так далее… Итак, с твоего разрешения!
Белый вытащил нож и отрезал немалый кусок бизонятины. С нескрываемым удовольствием, нагло ухмыляясь, он принялся есть. Вождь не садился, он стоял совершенно неподвижно.
Слышно было чавканье непрошеного гостя, утолявшего первый голод. Потом он повернулся к Монито, который словно злобная обезьяна сидел рядом с ним на корточках.
— Ну, — спросил он карлика, — что, я тебя убил? Я тебя невредимым доставил в эту палатку, но это была работка! Хватит с меня!
— Хватит, — взвизгнул карлик. — Хватит, изверг!
Рэд Фокс вызывающе захохотал.
— Ну и запеленали же тебя, мой золотой жук! Кто это так о тебе позаботился? Красивая юная леди? Или старая почтенная бабуся? А? А вон висит еще одна медвежья шкура, не хочешь ли ты и ее на себя напялить? — Однако тут рыжий замолк и прикрыл рот рукой. — Я не хочу обидеть Гарри — Токей Ито, — сказал он. — Болтаю тут, что взбредет в голову. Но к чему мне лишние хлопоты, я постараюсь не потревожить твоих нежных чувств! Эта бизонья грудинка великолепна! Ты ведь всегда был отличным охотником! И вообще ты молодец! Если бы не твой вероломный характер, мы с тобой уже бы кое-чего добились!
Фрэд Кларк закончил свой ужин, так и не съев всего приготовленного на вертеле куска.
— Хорошо! — еще раз похвалил он. — Ты не скуп, это верно! Всегда — джентльмен! Это, наверное, у тебя в крови. Ну и что же теперь? Могу ли я расположиться тут на ночлег? А уж утром мы договоримся?
— Нет, — ответил индеец. — Мы договоримся сейчас, и ты покинешь палатку.
Рэд Фокс пристально посмотрел на дакоту.
— Надо сказать, ты не особенно приветлив! Ты, видно, думаешь, что если я устал, как собака, так тебе удастся меня провести? Ошибаешься! Таким раскисшим, как эта обезьяна, я себя не чувствую, разума я не потерял! — Он повернулся к Монито: — Что ты скажешь? Хочешь совершить сделку, да и в сторону? Кажется, честное слово этого индейца не надолго!
Карлик преобразился. Кровь бросилась у него к вискам, дыхание участилось, глаза в свете очага засверкали, словно ножи. Паучьи пальцы его стали описывать круги в воздухе, как будто он что-то хотел объяснить. Вот когда наконец в нем проявилось что-то от всесильного короля контрабандистов.
— Да! — возопил он пронзительным голосом. — Я готов! Я хочу знать, нс обманываешь ли ты меня, негодяй!
— Ха-ха! Мой дорогой, что значит — обманываешь? Ты сам имеешь возможность увидеть, чем это обернется! Ну ладно! — Рэд Фокс повернулся к своему смертельному врагу — Токей Ито и поднялся. — Ты хочешь осмотреть оружие? Идем!
Индеец молча вышел из палатки. Рэд Фокс последовал за ним.
Когда оба ушли, Тобиас услышал тихий всхлип. Уинона склонила голову на плечо Унчиды. Старая индианка поглаживала девушку по волосам.
— Идем! Идем со мной! — И она вывела сестру вождя из типи.
Монито сидел на корточках у огня и разговаривал сам с собой; он опять был бледен, руки у него тряслись, глаза потухли.
— Они хороши! — бормотал он себе под нос. — Очень хорошие, новые. Пусть посмотрит. Он захочет их взять. Никто больше таких ему не доставит. И он должен заплатить. — Урод захихикал.
Скоро Токей Ито и Рэд Фокс вернулись.
— Ну? — с нетерпением обратился Монито к вошедшим.
Токей Ито сел на свое обычное место у очага, против входа. Неторопливо, старательно набивал он свою трубку.
— Пако Бакерико не солгал, — спокойно произнес затем вождь. — Оружие новое и боеприпасы хорошие. Я готов купить. Какую цену просит маленький белый человек?
— Мы слово сдержали, — вместо Монито ответил Рэд Фокс. — Сдержит ли свое слово Токей Ито? Вождь обещал, что, если сделка и не состоится, он не задержит нас.
— Я так сказал. Хау!
— Хорошо. Какую цену предлагает вождь дакотов? — Глаза Рэда Фокса заблестели, а карлик даже высунул из-под одеяла нос.
— За оружие и боеприпасы Токей Ито заплатит столько же, столько платит армия Большого Отца из Вашингтона. За риск и за доставку Токей Ито заплатит еще такую же сумму.
— Хм! Что значит — сумму? Уж не собираешься ли ты рассчитываться бобровыми мехами и бизоньими шкурами?
— Бакерико может получить и мехами.
— Нет, я не хочу! Не хочу! — закричал карлик. — Может быть, Токей Ито и в самом деле думает, что Пако Бакерико скакал через прерии, чтобы получить бобровые шкурки? Токей Ито понимает, что это не обычная сделка! Бакерико богат и не собирается торговать мехами. Бакерико живет отлично, и ему нет смысла рисковать из-за каких-то шкурок. Известно ли Токей Ито, что теперь каждый, кто продает оружие восставшим индейцам, приговаривается к смертной казни?
Токей Ито спокойно кивнул.
— Понимает ли Токей Ито, что Бакерико, несмотря на это, все-таки пришел?
— Да.
— Да?! Тогда мы быстро сойдемся. Значит, Токей Ито знает… чем надо платить?
— Это так. — Вождь встал и вынес из глубины палатки несколько небольших мешочков, развязал их, и отблески пламени заиграли на монетах; он принялся вынимать их по одной и раскладывать у очага в ряд, одинаково растущими на глазах столбиками. — Половину — золотом, — твердо сказал он.
Торгаш оцепенел, потом принялся хохотать, словно издеваясь над Токей Ито и над самим собой.
— Токей Ито, — наконец проговорил он и так толкнул крючковатыми пальцами столбики монет, что они покатились во все стороны. — Токей Ито, тебе больше нечего предложить мне?
— Я уже не раз предлагал белому человеку назвать свою цену. Может быть, он это сделает, наконец?!
— Токей Ито! Ты не хуже меня понимаешь, в чем дело, — начал Рэд Фокс, грубо оттолкнув урода. — Мы, как мужчины, можем говорить напрямую! Тебе известно, что один дакота в прерии, если у него есть ружье и патроны, стоит пятидесяти или даже ста наших одетых в униформу болванов. И он ничего не стоит, если ружья у него нет. С оружием ты победишь. Но если мы завтра уедем и продадим это оружие армии…
