Читаем без скачивания Магия в теории и на практике - Алистер Кроули

Второй способ — произнести мантру, соответствующую данному Богу.

Третий — принять облик этого Бога, перенеся свое астральное тело в Его форму. Последний метод действительно важен для всякого подлинного воззвания, и усердие, проявленное при его применении, никогда не будет излишним.

Вспомогательные средства для воззваний неисчислимы; и всякий Маг достаточно умен для того, чтобы заняться изобретением новых.

Приведем лишь один пример:

Предположим, что Главное Воззвание состоит из двух-трех десятков варварских имен. Маг представляет эти имена в виде колонок, причем каждая последующая вдвое длиннее предыдущей. Далее он воображает, что его сознание с произнесением каждого имени поднимается на одну ступеньку. Таким образом, простое умножение повергает мага в священный трепет и замешательство; а эти чувства являются предвестниками экстаза.

В эссе "Энергонаполненный энтузиазм" (Equinox, вып. IХ, т.1) дан сжатый отчет о одной из классических методик пробуждения Кундалини.[306] Изучение данной статьи требует внимания и смелости.

Глава XVI (I). О КЛЯТВЕ

Третья операция любой магической церемонии — это клятва или провозглашение. Вооруженный и подготовленный маг стоит в центре Круга и один раз ударяет в колокол, как бы обращая на себя внимание Вселенной. Затем он заявляет, "кто он есть", повторяя свою магическую историю в виде списка степеней, которых он достиг, а также произнося слова и совершая знаки данных степеней.[307]

Далее он заявляет о цели церемонии, доказывает необходимость ее совершения и, наконец, приступает к ее совершению. Здесь он приносит клятву Господину Вселенной (а не тому частному Господину, к которому он взывает), как бы призывая его в свидетели данного акта. Он торжественно клянется, что исполнит все — и преодолеет любые препятствия — и будет продолжать операцию до тех пор, пока не добьется ее успешного завершения. Затем он снова ударяет в колокол.

Таким образом Маг демонстрирует себя в положении орудия судьбы — бесконечно возвышенном и, в то же время, совсем незначительном. Теперь он должен уравновесить это положение «Исповедью», в которой беспредельная экзальтация вновь сочетается с безграничной скромностью. Он признает, что является слабым человеческим существом, смиренно устремившимся к чему-то высшему; что вся его личность есть порождение обстоятельств, и каждый его вздох зависит от стечения счастливых случайностей. Он исповедуется, простершись ниц[308] перед алтарем в агонии и кровавом поту. Он трепещет от мысли о предстоящей операции; он говорит: "Отче! о, если бы ты благоволил пронести чашу сию мимо меня! впрочем, не моя воля, но твоя да будет!"[309][310]

И вот нисходит ужасный ответ: "Да Будет Так!"; и этот ответ столь укрепляет его и наполняет священным рвением, что ему кажется, будто рука Божья поднимает его из простертого положения. Дрожа от священной экзальтации, он радостно возобновляет свою Клятву, ощущая себя теперь не человеком, но Магом, и даже не просто Магом, но личностью избранной и предназначенной для выполнения задачи, которая может показаться незначительной, но все же является неотъемлемой частью вселенской судьбы; и если он ее не исполнит, то все Царство Небесное разлетится вдребезги.

Теперь он готов начать воззвание. Он делает несколько пауз, чтобы в последний раз осмотреть свой храм, убедиться в совершенной готовности всех необходимых предметов и зажечь благовония.

Клятва есть основа всякой Магической Работы, поскольку она является утверждением Желания. Клятва связывает Мага навсегда. Кое-что об этом предмете уже было сказано в работе «Магия» (Часть II Книги 4); но его значение заслуживает дальнейшего рассмотрения. Допустим, что некто влюблен в женщину и совершает колдовство, чтобы она пришла в его объятия. Затем эта женщина наскучит ему, и он вызовет Зазеля,[311] чтобы убить ее. В этом случае он обнаружит, что положения его предыдущей Клятвы противоречат Клятве, необходимой для воззвания к Союзу Духов Сатурна. Зазель откажется подчиниться заклинателю, ибо тот уже поклялся этой женщине в своей любви.

Кто-то может возразить, что всякая любовная Клятва есть намеренное действие, а всякое намеренное действие, согласно нашим утверждениям, есть магический акт. Каждый влюбленный клянется в вечной любви, то есть совершает магический акт, который (если верить нашим предыдущим утверждениям) не позволит ему убить свою возлюбленную, даже если он того пожелает. Но ведь в действительности такие убийства случаются сплошь и рядом!

Разумеется; и это вполне объяснимо. Допустим, что некий Билли Сайкc желает обладать девушкой по имени Нэнси. Он дает Клятву Любви и пускает в действие свою магическую мужскую силу; тем самым он фактически вызывает одного из Венерианских духов и повелевает доставить ему эту девицу. Допустим, что впоследствии Билли Сайкc желает убить Нэнси. В этом случае он неизбежно дает Клятву Ненависти, призывающую Марсианских или Сатурнианских духов. Но это уже не чистые планетарные духи, движущиеся в строго определенных сферах согласно жестким и справедливым законам. Это всего лишь грубые сгустки смешанных импульсов, "неспособные понять сущность клятвы". Они столь примитивны, что идея убийства не приносит никакого вреда Духу Любви.

Но сознание истинного "духовного аристократа" не должно включать в себя элементов, противоречащих друг другу. Набожный пуританин, который поносит виноторговцев, а сам втихомолку попивает "огненную водичку"; филантроп с широкой душой и щедрыми жестами, который обманывает своих клиентов и заставляет рабочих трудиться до седьмого пота — этих людей едва ли можно однозначно назвать отъявленными негодяями, использующими религию и респектабельность как ширму для своей мошеннической сущности. Напротив, они чересчур искренни в своих «добродетелях»; они искренне боятся смерти и загробной кары — и этот страх исходит с той стороны их личности, которая находится в непримиримом противоречии с их подлостью. Ни одна из этих двух сторон неспособна примириться с существованием другой, подавить или игнорировать ее, ибо каждая из них столь труслива, что предпочитает терпеть присутствие своего врага. Поэтому такие люди лишены четких принципов: они способны оправдать любую мерзость, если та приносит им выгоду.

Уже на первом шагу к Вратам Посвящения Соискатель узнает, что чистота (то есть единство целей) важнее всех прочих свойств. В него ударяет "Поступай в согласии с Волей" — луч неистового белого пламени, пожирающий все, что не вполне является Богом. Очень скоро он понимает, что уже не может сознательно противоречить самому себе. У него развивается тонкое чувство стиля, и те потоки мыслей, которые еще вчера едва ли можно было сопоставить, сегодня могут оказаться вопиюще несовместимыми. Но "Поступай в согласии с Волей" проникает еще глубже, и перед взором Соискателя предстают противоречия бессознательного. Так очищаются тайные святилища души. "Поступай в согласии с Волей" выметает сор из самых потаенных углов. И Соискатель становится Единым и единственным. Его Желание постепенно освобождается от вмешательства внутренних противоположностей, и он становится Мастером Магии. Билли Сайкc способен убить возлюбленную; король Артур никогда не сможет сделать этого. Чем выше тип человека, тем он чувствительнее; благородный влюбленный интуитивно предчувствует, что неосторожное слово или жест могут причинить боль, и избегает их, как будто они сродни убийству. То же самое происходит и в Магии: Адепт, поклявшийся достигнуть Знания и Собеседовать со своим Священным Ангелом-Хранителем, может быть искусным Целителем, но однажды с удивлением обнаружит, что более неспособен к такой работе. Очевидно, он будет весьма озадачен и примется размышлять, где же он потерял свою силу. А причина может состоять в том, что Мудрость Ангела ограничивает вмешательство его слепой доброты в ход болезней, которые могут быть посланы человеку с целью гораздо более важной, нежели его личное здоровье.

МАСТЕР ТЕРИОН изначально обладал способностью к Деяниям любого класса. Он исцелял больных, очаровывал упрямых, соблазнял соблазнителей, отпугивал агрессоров, становился невидимым и разгуливал по всем планам как юный хлыщ по проспекту. Он мог напугать одного вампира Насыланием Котов и назначить другого свои личным Заклинателем,[312] не обращая внимания ни на моральную нелепость таких поступков, ни на их несоответствие данным клятвам.

Его ребячество прекратилось лишь с продвижением на уровень Адепта, когда Он дал серьезные Клятвы и был принят в Орден, о названии которого мы умалчиваем. Эти Клятвы уже не позволяли Ему использовать свои силы для забавы. И пустячные операции, которые Он прежде совершал одним лишь мановением руки, отныне не удавались Ему даже при самых настойчивых усилиях. Причину своих неудач Он понял лишь много лет спустя. Но Делание своей Истинной Воли мало-помалу так захватило Его, что он перестал находить удовольствие в удовлетворении собственных капризов.