Когда я жил до армии в интернате, то мне не так уж и часто удавалось выйти в город и вот так просто взять и побродить по московским улицам. В кино нас, конечно, водили и в цирк тоже, но в основном у нас были другие развлечения: два раза в день тренировки, между ними занятия в школе и всего час-полтора свободного времени.
И так каждый божий день!
Скучно — скажете вы, а я бы так не сказал. Мы жили в своем особенном мире, в мире соперничества, нагрузок и спортивных успехов, в мире, где наши общие интересы и устремления совпадали на все сто процентов. Мы жили соревнованиями, стараясь ежедневно, быть лучше друг друга абсолютно во всём, и от этого мы развивались как личности, и нам всем такая жизнь была очень интересна.
На выходные, как правило, детей забирали родители, а тем, у кого не было такой возможности, находили развлечения и внутри интерната.
Для меня это всегда была библиотека! Я зачитывался книгами о пограничниках, нравилось читать и про военных летчиков. Так выходные пролетали незаметно, а потом опять наступали трудовые будни — учеба, тренировки! И так почти девять лет, и я не жалею ни об одном дне, проведенном в тех стенах…
Отец появился дома поздно вечером, как всегда, в хорошем расположении духа.
— Ну что, сына, как настрой? Боевой?
— Застоялся уже!
— Ну, это мы сейчас исправим! Сейчас я тебе кое-что расскажу, и после этого мы с тобой понесемся, если так можно выразиться, на полевые учения!
Мы прошли в кабинет, отец, как всегда, запер дверь на хитрый внутренний замок и уселся в кресле напротив меня. Его благодушие вмиг слетело с его лица, он очень внимательно посмотрел на меня, настраивая всем своим видом на серьезный разговор.
— Сегодня мы начнем занятия гипнозом! — после небольшой паузы сообщил он. — Всё, что ты знал про это, где-то читал или видел в кино и по телевизору, забудь и выкинь из головы. Наши умения построены совсем на других принципах, и они отличаются от общепринятых так же сильно, как отличается жара от холода. Мне, например, чтобы взять человека под свой контроль, не надо смотреть ему в глаза, мне даже нет необходимости видеть этого человека, мне достаточно ощущать его присутствие здесь, в этой комнате, в непосредственной близости. Всему, конечно, есть свой предел, но сегодняшний мой уровень таков, что два-три часа я могу удерживать под полным контролем человек тридцать, ну, может быть, даже чуть больше! Конечно, не всё так просто, есть ограничение по дистанции, и еще есть индивидуумы, которые тяжело подаются гипнозу, та же Марго, например! На таких, как она, я, как правило, трачу от пяти до пятнадцати секунд, а это для нас очень и очень много, поверь мне. Обычно всё происходит мгновенно. Вот он человек, и вот он уже под моим контролем.
Отец встал и прошелся по кабинету.
— Ты слышал что-нибудь об ауре человека? — спросил он меня после небольшой паузы.
— Так, краем уха, ничего конкретного!
— Наша с тобой аура, сынок, очень сильно защищена природно, и ее почти невозможно обнаружить даже специальными приборами. А вот ауры других людей мы можем просматривать совершенно свободно даже невооруженным глазом.
— Я ничего не вижу пока! — немного взволнованно проговорил я.
— Вот, сынок, молодец, уже умеешь выделять из наших занятий главное, — чуть улыбнулся отец и поднял указательный палец кверху, — ключевое здесь слово — это пока! Я тебя научу, не переживай ты так! Для нас это совсем несложно, главное, знать как, и у тебя всё должно получиться, в этом я абсолютно уверен!
— Если не секрет, почему ты так уверен?
— Потому что все в нашем роду, абсолютно все владеют этим даром. Как может у тебя что-то не получиться, просто ума не приложу!
Отец беззаботно ухмыльнулся и махнул рукой.
— Главное в обучении таким дисциплинам — надо двигаться постепенно, поэтапно, не опережать события и не перенапрягаться. Первый этап: это научиться уверенно обнаруживать ауру оппонента. Второй: научиться владеть щупом, затем проникать этим щупом в его ауру и так далее по нарастающей. Очень много тяжелой и кропотливой работы…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Понятно! А что это за «щуп»?
— Коля!
— Ясно! Больше глупых вопросов не задаю.
— Ну, тогда что, поехали?
Полевые учения
Мы сидели всё в том же самом ресторане «Арагви», что и две недели назад, в том же самом кабинете с балкончиком, где отмечали мое возвращение из армии и пили душистый грузинский чай.
Отец посмотрел на часы.
— Пора! Так, сядь на этот стул и не отсвечивай. Делай только то, что я тебе скажу.
Я кивнул и уселся на стул возле стены.
Отец вышел из кабинета и прикрыл за собой дверь.
Через пару минут он вошел в сопровождении одного импозантного господина. То, что это господин, а не товарищ, было заметно сразу даже невооруженным глазом. Холеный внешний вид, дорогой пиджак в крупную клеточку, голубая рубашка с синим шелковым платком вокруг шеи, на правой руке золотые часы, на левой массивный золотой браслет в виде змеи, схватившей себя зубами за хвост. На ногах высокие, шнурованные ботинки из хорошо выделанной кожи. Узкие шерстяные брюки хорошего качества были заправлены в эти самые ботинки, да и вообще… Трудно было себе представить нашего советского человека в таком необычайно модном и, без сомнения, дорогом прикиде.
— Проходите, господин Шульц, присаживайтесь. Уверяю вас, нас здесь никто не побеспокоит.
Господин Шульц прошел мимо, не обратив на меня совершенно никакого внимания. Отец указал ему на стул за столом, чтобы он сел ко мне боком.
— Присаживайтесь. Как у нас говорят в народе — в ногах правды нет!
— О… это очень мудрая пословица! Я всегда говорил — русский народ очень мудрый, чего не скажешь о ваших правителях.
— Не буду с вами спорить, да это сейчас и не надо.
Отец повернулся ко мне.
— Коля, сейчас для него тебя здесь нет. Только он и я. Но прежде чем мы начнем, я хочу тебе кое-что рассказать!
Отец прошел за стол и сел напротив Шульца.
— У меня есть свои закоренелые принципы, и я не собираюсь их менять ни при каких обстоятельствах! Принципы эти очень просты и понятны — никогда не ставить эксперименты над своими близкими и брать их под контроль только в целях своей безопасности. Ты сам должен понимать — пытаться запудрить им мозги касаемо моего возраста и внешности только одним гримом весьма затруднительно, но заставлять их что-то делать под гипнозом — нет, увольте!
Отец глянул на Шульца и чуть улыбнулся.
— Любого материала для обучения всегда хватает и так. Один вот такой экземпляр сейчас прямо перед тобой.
Он ткнул пальцем в незнакомца.
— Вот этот господин Шульц англичанин! По совместительству он еще и мой давний, личный и весьма надежный осведомитель. Личность эта, конечно, незаурядная, чего уж там! Он очень умен, образован, но при этом имеет некоторые непростительные для такого профессионального разведчика, как он, слабости — он очень любит деньги, роскошь и роскошных женщин и, причем любит всегда много и сразу.
Отец усмехнулся.
— Он сам обладает небольшим даром внушения и при вербовке пользуется им совершенно без стеснения. В определенных узких кругах своей страны его почетно именуют званием — мастер!
Отец улыбнулся шире.
— Ну это так, — он вяло махнул рукой, — по моему скромному мнению, всё это очень сильно преувеличено! Сейчас он работает при английском посольстве, старательно изображая из себя политического журналиста…
Всё время пока отец говорил, англичанин сидел на стуле, уставившись в одну точку.
— Сегодня господин Шульц будет у нас за подопытного кролика, на нём ты будешь учиться искать его ауру! Не сомневаюсь, что со временем ты будешь чувствовать ее даже с закрытыми глазами, но для этого надо хорошенько поработать уже прямо сейчас. На данный момент твоя задача номер один следующая — научиться визуально обнаруживать его ауру. Понятно?
— Что мне делать?
— Расслабь зрение, расфокусируй взгляд, так… вижу, что получается, теперь посмотри как бы сквозь этого Шульца, но постарайся сконцентрироваться на нём.
