Читаем без скачивания Маленькие - Елена Некрасова

– Матерь мудрости! Спасительница людей! Голубоглазая! Свет наш из глубин! Благослови и дай припасть…

Марья Ивановна срывается с места, народ гогочет ей вслед. В ближайший переулок, за магазин.

За спиной еще слышны крики и смех, ничего глупее не придумаешь, уф… кажется, никто ее не преследует, можно отдышаться… Она продолжает идти вперед, теперь и до Нюры недалеко, почему бы не зайти? Почти месяц они не виделись, хотя, скорей всего, Нюра на работе… Перекошенное Гришкино лицо и дикие вопли, и лобызания ног… вспоминать противно… Вначале у нее возникло ощущение, что он спятил по-настоящему, потом поняла, что Гришка издевается над ней, и растерялась… хотя… не похоже это на клоунаду, игру на публику всегда можно отличить, а его трясло как лихорадочного, лицо дергалось, желваки ходили вверх-вниз. И туфли он ей обслюнявил, как собака… Все смеялись, а она видела рядом глаза навыкате, и это были глаза сумасшедшего. Кстати, что он вещал? Она стояла там довольно долго, но ничего не помнит. Помнит, что думала о природе, что хороший денек сегодня… странно, а ведь шла специально, чтобы послушать… Может, Гришка ее загипнотизировал? Надо будет у Ивана спросить, странно это всё…

– Эй, подружка! Ты чё это мимо проходишь?

Нюра кричит, вот те на… задумалась и проскочила.

У Марьи Ивановны всё валится из рук, настроение отвратительное, за окном сумерки, а на душе полный мрак. К Ивану решила не ходить, сказала, что хочет побыть сегодня одна. И что она собирается взять с собой? Книги не возьмешь, а больше нечего. Сплошь рухлядь. Был бы хоть антиквариат… но нет, хлам и старье, Иван, как всегда, прав. А что ей дорого как память? А ничего, если разобраться. Сельсовет выделил дом, раньше тут проживала некая Клавдия Ефимовна, которую родственники вывезли в Израиль, так что стены ей тоже не дороги… а со стен взирают классики литературы. Достоевский, кстати, совсем позеленел, выкинуть рука не поднимается. Куда ни ткни, нищета из каждой щели. Дедушкины медали надо отдать сестре, дедушку они не застали в живых, просто семейная реликвия. А, еще перекошенные настенные часы, дверца не открывается, механизм давно заржавел, к ним и прикоснуться-то страшно: тронь – и рассыплются. Разве что фотоальбом увезти на память… Есть еще целая сумка фотографий с учениками, на что они? Глупо. И несколько в черной бумаге – мама в гробу, траурный митинг в честь отчима – тоже сестре отдать можно. Тьфу ты… как будто она всерьез собралась уезжать! А если посмотреть на их отношения с Иваном здраво? Мало того что с виду он лилипут и сплетни им везде обеспечены – ну не верит Марья Ивановна, что в этой Швейцарии люди такие толерантные… Люди везде одинаковые, хотя, возможно, она и ошибается… Но если бы только лилипут! Он человек совсем другого устройства, он ат, а не человек… Даже если его соплеменники земляне и хромосом у них такое же количество, всё равно совсем иная раса. Иван говорил, что происхождение атов не выяснено. И вообще они зеленые! А вдруг Иван дома ходит зеленый, как те человечки из снов? Решит, что жену можно не стесняться… этого она точно не выдержит!

Марья Ивановна кутается в шаль, какая сырость! Три месяца простояла жара, а стоило покапать дождичку, сразу запахло плесенью. Все вещи пахнут, особенно одежда. Шкафы забиты, тоже по принципу «жалко выкинуть», хоть на тряпки сгодится. А только на тряпки и годится, ничего не осталось приличного… Раньше она шила, покупала в Мирославле ткани или перекраивала старое, но швейная машинка сломалась, а в Каменке чинить некому. Раньше бы Гришку попросила – золотые руки, когда трезвый… Теперь к нему не подступишься, птица важная…

Она перебирает наряды – скоро первое сентября, придется надевать вечное малиновое платье. Хм, попался мешочек с мамиными комбинациями и ночными сорочками, она и забыла о нем. Всё хлопковое, натуральное, и расцветки необычные, сейчас таких не найдешь… Идея! Можно разрезать несколько сорочек и сшить широкий лоскутный шарф, можно с бахромой даже… Без машинки полдня уйдет, зато будет обновка. Да уж, шикарные наряды, в Мирославле стыдно показаться, не то что в Швейцарии…

И не стоило к Нюре заходить, такой неприятный осадок… В Каменке только две приятельницы, с Милой больше тем для разговора, но она всегда плохо себя чувствует, а Нюра вообще… спросила, зачем она связалась с лилипутом и как, интересно, он ее удовлетворяет по-женски, с идиотскими шутками-прибаутками… А после разоткровенничалась насчет своего Кости – мол, мужик он хозяйственный, но слова ему не скажи, с Нюркой не советуется, решил разводить соболей вместо кроликов – говорит, что они неприхотливы, – а им нужны специальные домики, и витамины, и много чего, и всё это Нюра должна узнавать и сама этим заниматься. И требует, чтобы Нюра уволилась с работы, а у нее кафе – единственная отдушина, и вообще – дружки к нему стали ездить все в наколках, что-то они явно замышляют… и всё в таком духе. И сильно она теперь о Гришке жалеет, потому что Гришка такой видный стал мужик, и уважаемый, и детям ведь родной, и сериалы они раньше вместе обсуждали, и всё у них было сообща… Марья Ивановна спросила – что ж ты не боролась за своего Гришку, если он такой хороший? Выкинули мужика на улицу, он мог вообще погибнуть, в канавах валялся. А зимой как? Ты об этом думала? Костик то-сё купил, Костик каменный забор поставил и новую веранду, а теперь Гришку назад захотела… Нюра только молча вздыхала с грустным видом. А когда Марья Ивановна спросила, знает ли она, что ее Гришка митинги по деревням устраивает, рассказывает всю эту чушь про лилипутов-антихристов, Нюра только зевнула – да какая разница, что он придумывает, тебя это сильно волнует? Тут Марья Ивановна не выдержала. Сказала, что такие придумки фашизмом попахивают, но Нюру, кроме мужиков, ничего не волнует, даже собственные дети, Люба в институт поступила, а ее Катя в баре будет прислуживать, и Коля к учебнику не прикасается… много чего сказала напоследок. Но Нюрка непробиваема: она даже не обиделась, только удивилась. Ты чего, Маш, так разоралась? Я, что ли, виновата, что они учиться не хотят? Сама знаешь, какие сейчас детки пошли, а у Катерины с трех лет одни мальчики в голове, какой институт? И на хрен тот институт, у тебя институт, а сколько ты получаешь? И вообще… я ж не знала, что у вас с этим лилипутом всё серьезно, ну извини, ты же толком не рассказывала… Ну и живите с ним на здоровье, чё так нервничать? А людям всё равно рты не заткнешь, сами потом успокоятся, когда языки начешут. Я только не представляю, Маш, как ты в школе теперь будешь…

Марья Ивановна тоже не представляет. Вернее, очень хорошо представляет… Она машинально кромсает ночные рубахи на лоскуты… кажется, перестаралась. Лоскутов хватит теперь на скатерть для большого стола, а почему бы нет? Вот и будет память о маме. Какая ирония судьбы – скатерть из маминых комбинаций…

Всё, надо ложиться, такая навалилась вдруг усталость, тело как чужое, даже рукой трудно пошевелить… и синие искорки летают по комнате, с глазами что-то странное происходит… похоже, до кровати не дойти, и она засыпает прямо в кресле…

γ

Куи выехал в Мирославль на рассвете, ливень застал его между Кручинино и Махеровкой, пришлось повернуть назад. Повезло еще, что не успел съехать с бетонки, когда разверзлись хляби небесные. Супердождище, настоящий тропический! Видимость стала почти нулевой, и он припарковался на обочине, чтобы переждать ливень, хотел помечтать – куда там! Что-то большое, грузовик или автобус – Куи даже не разобрал, пронеслось мимо, сорвало зеркало и угрохотало прочь, смерть прошла в сантиметре. Куи включил аварийную сигнализацию, хотя и полицейская мигалка не спасла бы ситуацию. Груженые и порожние монстры проносились в пелене дождя, а ведь за рулем часто нетрезвые водилы. Приходилось каждый раз вылезать из машины и отбегать к полю, трудно представить картину глупее. Промок до нитки, вымазал обувь в грязи, а дождь всё лил и лил, потоп продолжался часа два. Хорошо, что в багажнике нашлась рабочая одежда, замасленная, но сухая. Можно сказать, повезло: на грунтовке завяз бы по уши, а эвакуатор в эти края можно вызвать только из Мирославля… теоретически. Но что будет в реальности, это вопрос.

Переодевшись, он двинул домой, а по дороге решил посетить Кручинино – может быть, там найдется какой-нибудь магазин, в котором можно будет купить чемоданы. Маловероятно, но бывают же чудеса, да и крюк небольшой. Вчера они начали упаковывать вещи – не хватает трех чемоданов как минимум. Ну да, скопились вещички. Хо собирается почти всё оставить, взять только реликвии и образцы минералов. А у Куи две милые сердцу коллекции, и обувь он не оставит: мучиться потом, искать… И зачем оставлять этажерки Леонардо, их разобрать минутное дело… Нет, а реабилитационные примочки Хо? Он должен их взять с собой, иначе курс прервется. Значит, плюс еще один чемодан… Можно заказать эти несчастные чемоданы в интернет-магазине, но Куи захотелось съездить в Мирославль, вот и устроил себе приключение…