Читаем без скачивания Три краски - Олег Рой

В этот вечер я отказался от еды. В ярости отшвырнул тарелку, и бутерброд развалился на несколько частей, а яичница приклеилась к стене и подмигнула мне своим выпученным желтым глазом. Брр, до чего же мерзко! Впрочем, разве не мерзка вся моя жизнь?! Ночью я слышал писк и шуршание – мыши поедали мой ужин. Должно быть, у них сегодня был пир. Жаль, что среди них нет Эмми или Крис… Я так скучаю по ним! Я даже вижу их во сне. Вот сегодня мне снилось, что ко мне пришла Эмили, которая девушка, и на руках у нее была Эмми-мышка, и обе Эмили уставились на меня блестящими в темноте глазами, хором говоря: «Ты убил меня!» Вне себя от ужаса я бросился бежать и увидел светлый коридор. Именно так всегда описывали смерть, я не хотел умирать, но выбора не было, а потому бросился туда и вскоре увидел в конце коридора дверь. «Вот и все», – успел подумать я, но тут увидел обеих Крис.

– Сюда, быстрей, Джон! – закричала та из них, которая девушка, а та, которая мышь, лапкой послала мне воздушный поцелуй.

Выйдя за дверь, я вдруг понял, что не умер, а, напротив, оказался на свободе.

И тут от радости проснулся.

Ничего не изменилось. Я по-прежнему в своей камере. Но к чему этот сон и есть ли в нем хоть какой-нибудь смысл?..

Через два дня

Не могу поверить в то, что произошло за последние сутки. Это просто подарок судьбы. Это… это невероятно! Шанс, данный свыше, – один из миллиона. Мой сон, как ни странно, оказался в руку.

Я так взволнован, что не могу сдержать эмоций и изложить все подробно. Возможно, когда-нибудь я буду думать обо всем произошедшем, как о чем-то былом, давнем и ничем не примечательном, но сейчас…

Попробую все же внятно изложить.

Итак, судя по предыдущим записям, я находился в жутком состоянии из-за неудачной попытки бежать. Я был настолько плох, что уже ни о чем не думал. Да, именно так! Я не ел и почти не спал. Целые сутки валялся на кровати и мечтал только об одном: поскорее умереть от истощения, чтобы не видеть собственного позора. Меня, ученого, заперли в какую-то клеточку – прямо как совсем недавно я сам запирал мышей. Может, они ставят эксперименты? А может, чего-то дожидаются? Неважно, мне было уже все равно, лишь бы это поскорее закончилось.

Утром пришел Кормильщик, принес еду. Я как раз закончил писать и спрятал свои записи во внутренний карман рубашки. Громила ничего не заметил. Мне было безразлично, обыщут ли меня, найдут ли металлический обломок кровати и записи. Уже не выбраться, так к чему эти переживания?

Однако никто не стал меня обыскивать. Кормильщик опять пробормотал что-то про то, что видок у меня не очень, и ушел. То же самое повторилось во время обеда. Я не притронулся ни к чему. Впрочем, ярости уже тоже не оставалось. Я не расшвыривал тарелки, они спокойно стояли на столике. Когда же Кормильщик пришел в четвертый раз, уже перед окончанием своего дежурства, его терпение лопнуло.

– Почему ты не ешь? Что случилось? – спросил он резким требовательным тоном.

От голоса его внутри меня все передернулось, но я не выдал своего волнения. И по-прежнему пялился в стену.

– Ты плохо себя чувствуешь?

Тишина. Я молчу.

– Вот смотри, это печенье! Вкусненькое! – Он взял кусок печенья и протянул его мне, словно я маленький ребенок, а не узник.

К слову сказать, я давно приметил, что человек этот, несмотря на свой высокий рост, огромные руки, грубоватый голос и жесткое выражение лица, отличается некой добротой. По крайней мере, я не заметил грубости по отношению ко мне.

– Овсяное печенье! Ешь! – Видимо злясь, он поднес печенье прямо к моему рту, чем вызвал прилив моего раздражения.

Даже не думая о том, что творю, я резким движением ударил его по руке. Печенье выскочило из пальцев, упав на пол.

Громила побагровел от гнева. Я понял: еще миг, и мне крышка. Я сжался в комок, с ужасом глядя на Кормильщика. И тут случилось чудо!

Разъяренное лицо громилы вдруг застыло.

– Ы… ы… – бормотал мужчина, тыкая при этом куда-то в сторону.

Я проследил за его остекленевшим от ужаса взглядом и увидел… хорошенькую мышку! Вначале мое сердце замерло, пропустив удар, мне показалось, что передо мной она – Крис! Я едва не забыл, как дышать, но, к счастью, осознал, что ошибся, и сразу вспомнил. Крис погибла, отдав себя науке! Это, конечно, другая, просто очень похожая на нее мышка. Она неслась к упавшему печенью, перебирая тоненькими лапками.

Я перевел взгляд на Кормильщика. Громила был испуган так, словно вместо маленькой мышки на него несся гигантский носорог.

Мой тюремщик уже не издавал ни звука, но лицо его стало белым, как стена. Рука, которой он тыкал в сторону мышки, опустилась, и громила прямо на моих глазах стал потихоньку обмякать.

Теперь, спустя сутки, понимаю, в чем дело. Он так сильно испугался, что упал в обморок. Как человек, который ощущал на себе подобное не раз и не два, я прекрасно его понимаю и сочувствую. Мышь одолела гору! Кормильщик свалился прямо на пол, чем сильно встревожил мышонка, который, схватив кусочек печенья, ретировался под кровать.

Поначалу я хотел помочь лежащему в обмороке тюремщику, но потом посмотрел на дверь и увидел, что она открыта. Выход свободен! Надо бежать!

Сон сбылся! Крис открыла мне путь к свободе! Теперь я не сомневаюсь, что это именно она спустилась на грешную землю из своего мышиного рая, чтобы собственной лапкой указать мне путь к спасению. О, спасибо тебе, Крис!

Я посмотрел на громилу. Обмороки длятся от нескольких минут до получаса – по крайней мере, у меня. Получается, он может очнуться в любой момент. Бросив последний взгляд на комнату, в которой я находился в заточении, я бросился к двери и выскочил в узкий коридор, из которого было несколько выходов.

Впереди виднелась незапертая большая дверь, выглядевшая точь-в-точь так, словно на ней имелась надпись: «На свободу – сюда». Я метнулся к двери, совершенно не думая о безопасности. Сейчас я понимаю, что поступал легкомысленно – а если б там была охрана? Впрочем, мне повезло, за дверью никого не оказалось. Я выбежал в еще один коридор и, пробежав немного, оказался еще перед одной дверью. На этот раз она выходила на улицу.

Я выскочил на свободу и сразу почувствовал два неприятных ощущения: закружилась голова от кислорода, который рванулся в мои легкие, и зарябило в глазах от слишком яркого света. Я прислонился к стене и несколько секунд приходил в себя. Передо мной был маленький прудик, а за ним лежал большой город. Оказывается, все это время я был вовсе не на необитаемом острове!

Переплыв прудик на лодке, я оказался на людной улице и бросился бежать куда глаза глядят, подгоняемый страхом, что за мной гонятся. Остановился, только когда увидел, что нахожусь посреди какого-то очень большого квартала. Отдышался, осмотрелся и узнал – я в Манхэттене! Боже, как давно я здесь не был! С тех пор, как окончил школу. Где-то здесь метет тротуары моя мать, я редко о ней вспоминал, обычно ограничивался отправкой денег и считал свой сыновний долг выполненным. Никогда не думал, что встретиться нам придется при таких обстоятельствах. Я немного посомневался, но в итоге направился по знакомому адресу – в тот самый дом, где провел свое детство.

Не стану описывать встречу с матерью. Я сказал ей только то, что мне нужно скрыться от посторонних глаз. Она поселила меня на окраине города, в заброшенном доме, принадлежавшем ее подруге. Я нахожусь тут всего несколько часов, но наконец-то чувствую себя спокойно и уверенно. Пока отдыхаю и радуюсь. Радуюсь успеху и не могу поверить в свою удачу! Неужели такое может быть? Я понимаю: надо что-то делать дальше. Но я пока не в состоянии думать.

Вернусь к этому вопросу позже.

Спасибо, Крис!

Глава 7

Москва

– Мне кажется или я вас где-то видела? – спросила Лара, вглядываясь в американца. Его острый нос вызывал у нее смутные подозрения. Тот официант в кафе тоже был американцем. Не много ли вокруг иностранцев? Хотя, с другой стороны, их в Москве немало. Тот – усатый неудачник-официант. Этот – безусый лихач. Ничего общего!

– Ничего нье знаю… Я такую красавицу вижу в первый раз! – ответил он на ломаном русском. – Вьи менья извиньите, но, честно говоря, я даже рад, что чуть не сбил вас…

Комплимент был сомнительный, но Лара, вспомнив озабоченный взгляд Кирилла, подумала, что тоже рада, хотя это и странно.

Воспоминание о Кирилле ножом резануло прямо по сердцу. Он был с Алинкой… Значит, они вместе! Но с чего это Кобра так о ней пеклась? В подружки набивается?

– Красьивые волосы… – выдал американец еще один комплимент, и Лара, спохватившись, что совсем не поддерживает беседу, поспешила поблагодарить иностранца.

– Вы очень добры, что вызвались меня подвезти, – проговорила она. – После такого стресса… Кстати, я – Лариса. А вас, извините, зовут…