«Так и с ума сойти недолго, — в отчаянии решила девочка.
— Надо поскорее добраться до второго оазиса. А вдруг это аномальное излучение и из меня сделает мутанта? Вдруг я тоже стану такой, как морлоки? Бр-р-р-р… Интересно, ящерка может справиться с такой опасностью? Наверное, нет. Если могла бы — мне не было бы так плохо…»
Уф, покосившись на еле бредущую спутницу, протянул Марусе руку. На гиганта, похоже, аномалия действовала не так сильно — или ёхху просто был покрепче человека?
Вцепившись в волосатую ладонь, Маруся закрыла глаза. Голоса сразу усилились, загремели отовсюду: «Маруся! Маруся!!»
«Нет, я не сдамся! Я буду бороться! — упрямо сказала себе она, стиснув зубы. — Нужно думать о хорошем. Об Исинке, например. Она вот там, на базе, совсем одна. Много лет уже одна — и ничего, не раскисает. Музыку слушает… Музыка… Новый альбом «ПГГ».
Тут Маруся почувствовала, что ей что-то мешает. Как будто соринка в глазу. Только не по-настоящему, не в реальном глазу, левом или правом, а в мыслях. Да, именно так: соринка в мыслях. Или заусенец на пальце. Царапина. Вроде и не больно, но неприятно.
«Почему у меня возникло такое чувство? С чем оно связано? Или это просто галлюцинации так действуют? Аномалия превращает меня в морлока… Волосатые руки, узкий лоб, людоедство… Тьфу, какая гадость! Соберись! Давай-давай думай! Соринка. В чем проблема? Да во всем! Вся моя жизнь в последнее время — одна большая проблема. Если бы мне десять дней назад сказали, что со мной случится — посмеялась бы, не поверила. А теперь вот… Я устала! Стоп! Исинка сидит на базе двенадцать лет! Тогда откуда у нее песни из последнего альбома «ПГГ»? Вот оно, точно: у нее есть связь с миром.»
— Маруфя! — гугукающий голос Уфа прервал мысли девочки, вернул ее в действительность. Маруся открыла глаза — вокруг все плавало, искажалось, дрожало; ветви, маслянисто блестя, стекали со стволов, сами стволы гнулись, точно резиновые, норовили подсунуть под ноги извивающиеся корни, хвоя на земле вскипала колючей пеной.
— Тфоя смотреть! — ёхху указал рукой куда-то вперед. Маруся закрыла один глаз ладошкой, собралась с силами, пригляделась…
Между двумя так и оставшимися навеки недоростками рябинками висела паутина. Обыкновенная такая круглая сеть паука-крестовика. Вот только каждая ниточка ее по толщине не уступала бельевой веревке, а в центре висел высушенный, полупрозрачный трупик комара.
Комар был величиной с курицу.
3
Задыхаясь, со свистом втягивая в себя ставший вдруг таким вязким, густым воздух, Маруся пересекла границу оазиса.
«Маруся-я-я!!» — взорвался в голове напоследок многоголосый клич — и наступила оглушительная тишина. Зрение обрело четкость, движения — уверенность.
Девочка сделала несколько шагов, поднялась на поросший настоящей, зеленой, живой травой бугор, приложила ладонь к глазам, защищаясь от безжалостного полуденного солнца, посмотрела вперед.
Она стояла на невысоком, местами поросшем тайгой гребне, который Исинка назвала водоразделом. Позади и по сторонам раскинулся Мертвый лес. Синяя Гора тоже никуда не делась. Она даже будто и не приблизилась, все так же плавая в белесой дымке между небом и далеким горизонтом.
У подножия гребня начиналась широкая равнина. За ней вновь лежали сплошные заросли, тайга, покрывавшая какие-то небольшие холмики, издали похожие на куличики, сделанные инфантильным великаном. Кое-где над ними возвышались скалы.
«Пустошь, куличики, скалы и Синяя Гора за ними. Вот он, последний отрезок моего пути», — поняла Маруся. Она повернулась к Уфу, обвела рукой окрестности:
— Ты когда-нибудь был здесь?
— Не-а.
— Ах да, ты же боишься воды и за реку никогда не ходил, — вспомнила девочка. — Ладно, пошли. Чем быстрее мы уйдем из Мертвого леса, тем…
— Тфоя тихо! — перебил ее ёхху. — Слуфать! Уф… Слуфать хо-рофо!
— Что слушать-то? — Маруся завертела головой. После слуховых галлюцинаций Мертвого леса она наслаждалась блаженной тишиной, лишь изредка нарушаемой теньканьем синичек, и решительно ничего не слышала.
— Буф-буф-буф… Слыфать? — Уф вытянул короткую шею, вглядываясь в небо на востоке. — Тама! Буф-буф-буф… Сюда ходить!
И тут Маруся услышала — очень далеко, на самой границе слуха, ритмичный звук… в самом деле что-то похожее на «буф-буф-буф»… автомобильный мотор?
Нет!
Но это явно было нечто из ее мира, нечто техническое, какой-то двигатель…
Звук усилился, приблизился, стал яснее, различимее.
— Так это же… — Маруся не договорила, выбежала на самый край бугра, туда, где совсем не было деревьев. — Это вертолет, Уф! Вертолет!
— Моя знать, — улыбнулся ёхху. — Дом по неба ходить. Уф… Моя слыфать, моя фидеть. Фертолет — хорофо! Нрафится!
Вертолет!
Люди!
Спасение!
Конец всем кошмарам.
— Не может быть, — прошептала Маруся. «Муся! Не верь никому и ничему!»
Отец или кто другой оставил для нее эту надпись на плакате в избушке Уфа, но только смысл от этого не менялся: верить тут действительно никому и ничему нельзя.
В том числе и этому вертолету, приближающемуся из-за гор.
Рокот винтов становился все сильнее. «Надо сказать Уфу, чтобы приготовился стрелять», — подумала Маруся и даже не удивилась своим мыслям. Более того, она совершенно не предполагала, что это будет за стрельба — с целью привлечения внимания или.
Или на поражение.
Вертолетов в своей жизни Маруся видела много. Всяких разных. У папы был личный вертолет — сияющая голубая пятиместная капелька с двумя винтами и тонким хвостом-стрелкой. Над Москвой летали вертолеты-такси — пузатые, желто-коричневые, похожие на шмелей воздушные машины. Оранжево-синие вертолеты спасателей и белые, с красными крестами — медицинские — тоже каждый день стрекотали в небе над головами москвичей и гостей столицы. Еще ей попадались на глаза военные вертолеты, камуфлированные или зеленые бронированные аппараты с короткими крылышками по бокам от корпуса. Под крыльями висели ракеты. Такие вертолеты могли за один залп уничтожить целый городской квартал.
Или двух путников, замерших на травянистом бугре посреди березовой рощицы оазиса.
«Может, спрятаться? А вдруг это летят какие-нибудь геологи? Ну, просто летят по своим геологическим делам самые обыкновенные люди, разговаривают, смеются, поглядывая в иллюминаторы. Им дела нет до предметов, охотников, Бунина, Андрея Гумилева, Маруси. Мы спрячемся, они пролетят мимо — и шанс на спасение будет упущен. Нет, надо ждать! Стоять — и ждать…»
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
