Но тут ее речь была прервана смехом Генриетты. Под изумленным взглядом Жюли Генриетта, держась за живот, долго хохотала. На момент, когда она успокоилась, у Жюли вызывало крайнее опасение её состояние. Генриетта наконец поднялась с колен и, все еще смеясь, обратилась к Жюли.
-Принеси мазь!
- Какую мазь? - Жюли ошеломленно смотрела на Генриетту совершенно не понимая происходящего.
- Какую мазь? Ну ту, которой ты смазывала мои ссадины, - пояснила Генриетта.
-Зачем?
- Разве ты не видела спину графа? - вместо ответа спросила Генриетта.
- А-а, - Жюли облегченно вздохнула, услышав что-то вразумительное от Генриетты, - я немедленно займусь нашим гостем.
- Нет, ты принесешь мазь, а все остальное я сделаю сама.
Жюли просто не верила услышанному. Раскрыв рот, она с крайним изумлением смотрела вслед уходящей Генриетте. Вскоре Жюли услышала, как Генриетта деловым хозяйским тоном раздает распоряжения слугам.
Луи с помощью Журдена снял остатки своей одежды и осторожно лег в постель на живот. Журден прикрыл его до пояса ярким одеялом до места, где начинались кровоподтеки. Слуги уже торопливо вносили таз с горячей водой и тряпки. Луи услышал над собой голос Журдена:
- Потерпите, монсеньор. Я найду сведущего лекаря и приведу к вам.
- Не стоит трудиться, - Генриетта вошла в комнату, держа в руках плоскую чашу с каким-то белым веществом, - я сама позабочусь о нашем госте.
Журден смотрел на нее так, словно увидел привидение, и это доставило немало удовольствия Генриетте. Он незаметно удалился, оставив их одних.
Повернув голову в сторону Генриетты, Луи подозрительно посмотрел на содержимое чашки.
- Соль?
- Прекрасная мысль, жаль, она не пришла мне в голову, - Генриетта легко засмеялась. - Хочу объяснить мое появление. Ваша спина в ужасном состоянии, вам досталось больше, чем мне, а я не терплю несправедливости.
- Следовательно, вы решили уравнять наши потери?
- Вот именно! - ответила Генриетта. - А теперь будьте любезны, верните голову в нормальное положение. Я не могу одновременно говорить и что-то делать.
Луи уткнулся носом в подушку, размышляя о внезапном появлении Генриетты.
«Что ещё задумало это чудовище? - думал Луи. - Не собирается же она и в самом деле лечить мои раны. Может, попросить её уйти, сославшись на желание остаться одному? Нет, она подумает, что я испугался. А, к чёрту, пусть делает, что хочет».
Остановившись на этой мысли, Луи наконец расслабился. Болей сильных не было, но раны неприятно ныли. Ему повезло. Могло кончиться намного хуже. Луи почувствовал прикосновение чего-то холодного и мокрого к своей спине. Он попытался перевернуться, но услышал спокойный, но твёрдый голос Генриетты:
- Перестаньте вертеться!
- Если дадите слово, что после вашего сомнительного лечения я проживу ещё какое-то время.
Луи чувствовал, что Генриетта улыбается.
- И вы доверитесь моему слову?
- Целиком и полностью! - без колебаний ответил Луи.
Генриетта не ответила. Намочив чистые тряпки в воде, она выжимала их, а потом очень осторожно промывала раны на спине Луи, очищая их от грязи и кусочков одежды. Обрабатывая раны, она размышляла над тем, что на самом деле представляет собой граф. И делала для себя одно открытие за другим. Он, несомненно, был красиво и отлично сложён. Генриетта начала понимать, почему женщины стремились к графу. Она поймала себя на мысли, что ей нравится касаться тела графа. Возникали странные ощущения, названия которых Генриетта не знала, но, вероятно, что-то подобное испытывали те женщины, которые касались его тела. От последней мысли ей стало почему-то неприятно. Она вспомнила последний разговор. Луи повёл себя непредсказуемо. Он вообще всем отличался от других мужчин. И нельзя было понять, что он совершит в следующее мгновение.
«Кто он, этот красивый граф? Греховодник? Совратитель женщин? Или же в нём скрыто нечто другое? Но что? Если бы я имела возможность побыть с ним некоторое время… Да что это со мной? - одёрнула себя Генриетта. - Я же ненавижу его, и мне плевать на то, что сокрыто у него в его мерзкой душонке. А почему он назвал меня красивой? Он сказал, что воюет с красивой женщиной! Он имел в виду меня. Следовательно, он считает меня красивой?» - эта мысль явно потешила самолюбие Генриетты.
Генриетта не замечала, что давно перестала обмывать раны Луп, а её руки плавно двигались по спине Луп, нежно массируя отдельные места. Если она не замечала, что ласкает его, этого нельзя было сказать о Луи.
- У вас, миледи, очень нежные ручки, но я просто обязан предупредить - если вы не перестанете таким образом касаться меня, то окажетесь на моём месте, а в роли доктора будет выступать ваш покорный слуга.
- Благодарю вас, но я не больна, - Генриетта не прекращала своих движений.
Ответом ей был хохот Луп, который закончился стонами.
- Я имел в виду, что вы окажетесь на спине, - простонал Луп.
- Подумаешь, я столько раз падала. Я вовсе не неженка, если вы это имеете в виду!
- Видимо, мне придётся просветить вас в части, касающейся… Гм, пламя адово, я даже не знаю, как это выразить… Ну, в общем, когда мужчина и женщина занимаются определёнными вещами, женщина, не знаю, почему, но имеет обыкновение находиться внизу, а мужчина сверху… Ой!
Крик Луи был вызван тем, что Генриетта наконец поняла, на что он всё время намекал, и хлестнула по его спине мокрой тряпкой.
- Мерзавец! - она горела праведным негодованием. - Я пытаюсь вам помочь, а взамен благодарности получаю оскорбления. Да как вы смели даже вообразить себе подобное? Или вы думаете, что я похожа на всех этих ваших безнравственных особ, которые при одном вашем виде готовы сделать всё, что угодно? О, я слышала о вас многое, очень многое… Взять хотя бы баронессу дю Рено. Вы подумали, каково ей будет после того, как вы опозорили её? А другие женщины? Вам их мало, теперь вы решили и меня прибрать к рукам? - Генриетта горячилась всё больше и больше. - Да я презираю вас! Вы ничтожество! Будь мне семьдесят лет, я и то отказалась бы выйти за вас замуж, не говоря уже о том… о ваших грязных намёках.
Луи перевернулся на бок, чтобы иметь возможность видеть Генриетту. Её пылающие от гнева глаза, разрумянившиеся щёки и жесты, которыми она сопровождала свою тираду, восхитили его.
«Она выглядит просто потрясающе, когда злится, -подумал Луи, - нельзя давать ей расслабляться».
Генриетта переводила дух, бросая на Луи презрительные взгляды, когда услышала его вкрадчивый голос:
- Господи, сколько слов. Почему бы вам просто не признаться, что вы хотите поцеловать меня?
- Что такое? - Генриетта от возмущения потеряла дар речи на мгновение, но тут же обрела его и бросилась в атаку
