Читаем без скачивания Честный акционер - Фридрих Незнанский

— И все-таки я повторю свой вопрос: кто-нибудь может подтвердить, что в момент взрыва машины с генералами вы и ваш жених находились в Тимирязевском лесу? Кто-нибудь, кто умеет говорить, — с легкой усмешкой добавил Поремский.

— Нет, ни с кем из «говорящих» созданий мы не общались.

— Прискорбно, — сказал на это Поремский. — Алиби вам бы не помешало.

— Так вы нас подозреваете?

Поремский кивнул:

— Да, я вас подозреваю. Но доказательств вашей вины у меня пока нет.

— Ну а на «нет» и суда нет. Все ваши подозрения — это всего лишь фантазии. Удивляюсь, как они могли прийти вам в голову? Впрочем, голова следователя — загадка для простого обывателя.

— Ваш жених неплохо разбирается в оружии?

— Наверное.

— И умеет делать взрывчатку?

— Не знаю.

— И умеет эту взрывчатку применять на деле?

— О чем вы…

— И вы вполне могли ему помочь?

— Я не понимаю, что вы…

— Он тоже не любил генералов? Так же, как ваш брат?

— При чем тут мой…

— За что? — резко спросил Поремский. — Что они вам сделали?

— Я не…

— Разве они заслуживали смерти?

— Смерти? — Глаза девушки вспыхнули. — Да! Они заслуживали смерти! Они сами посылали людей на смерть, ясно вам?.. Это, конечно, не значит, что его убили мы, — опомнилась девушка. И быстро добавила: — Тут вообще нет никакого «мы». Я же говорю, мой жених и мой брат не общались.

Поремский перевел дух (он устроил этот прессинг сознательно, надеясь, что, вспылив, девушка проговорится о чем-нибудь важном) и сказал:

— И все-таки вы не хотите отвечать на мои вопросы правдиво. Я всегда вижу, когда мне врут. Вы делаете это не очень искусно.

Внезапно лицо Ларисы исказилось откровенной, ничем не прикрытой злобой.

— Да ну вас к черту, — желчно и устало сказала она. — Тоже мне проницательный нашелся. Я больше не скажу вам ни слова, ясно? Хотите меня допрашивать — сперва арестуйте. А теперь — убирайтесь вон! Не хочу вас больше здесь видеть.

Когда Поремский вышел из квартиры, Лариса крикнула ему в приоткрытую дверь:

— И зарубите себе на носу: я вас не боюсь. У вас нет никаких доказательств. А будете слишком много фантазировать — попадете в психушку!

— При первой нашей встрече вы показались мне умнее, — ответил ей Поремский.

Кизикова захлопнула дверь. Володя повернулся и пошел по лестнице вниз.

— Я почти уверен, что они причастны к этому, — говорил десятью минутами позже Поремский Турецкому, прижимая к уху телефон. — Она вполне конкретно выразила свое отношение к смерти генералов. И еще: все, что я узнал — от коллег Бабаева, от этих старушек во дворе, — дает мне основания предполагать, что Геннадий Кизиков и Евгений Бабаев были знакомы. И даже дружны. Уверен, что у них было что-то вроде тайного общества, куда входили бывшие вояки. Сходки они устраивали в квартире Кизиковой и Бабаева. А вот чем занималось это «тайное общество» — это нам еще предстоит выяснить. В любом случае Кизикову необходимо задержать.

— Приезжай в контору, мы это обсудим, — коротко ответил ему Турецкий.

Глава седьмая

ЩИТ АХИЛЛЕСА

(за два года до взрыва)

1

— Нет, папа. Ты не прав. — Лариса упрямо наморщила переносицу. — Власти нельзя уступать даже в малом, иначе потеряешь в большом. Иначе любое, даже самое святое, дело ждет крах.

Они сидели в кафе подмосковного пансионата и пили сухое вино, закусывая его оливками и копченым мясом, нарезанным тонкими ломтиками. Отец нахмурил черные, цыганские брови и сказал в ответ на тираду дочери:

— Но непримиримость тоже никогда не приводила ни к чему хорошему. Нужно быть лояльным к власти, и тогда она будет лояльна к тебе. Если чиновник говорит — «плати», нужно платить. И платить столько, сколько он просит. Иначе это обойдется тебе еще дороже.

— Слышали бы тебя какие-нибудь англичане или французы, — фыркнула Лариса.

— А думаешь, у них не так? Во всех странах чиновники — продажные твари.

Лариса страдальчески закатила глаза:

— Пап, я тебя умоляю. Ты дальше Польши да Болгарии никуда не выбирался. Я бы на твоем месте пожаловалась на произвол местных властей, иначе этот санаторий обойдется тебе в такую копеечку, что…

— Во-первых, не мне, — поправил ее Павел Петрович. — А во-вторых…

— Все равно! — перебила Лариса. — Чужие деньги тоже надо беречь!

— А во-вторых, я лучше тебя знаю, как нужно действовать в подобной ситуации, — договорил Павел Петрович. — Потому что мне это не впервой.

Лариса саркастически усмехнулась:

— Вот как?

— Вот так, — кивнул отец.

Лариса надула губы и, сложив руки на груди, стала демонстративно смотреть в другую сторону. Взгляд отца стал виноватым.

— Ну не дуйся, малышка, — мягко сказал он. — Я ведь… О, черт!

— Что? — повернулась к нему дочь (любопытство пересилило обиду).

Вместо ответа отец помахал кому-то рукой. Лариса повернулась в ту сторону. У барной стойки она увидела высокого мужчину, который с улыбкой (явно в ответ на махание отца) двинулся в их сторону.

— Кто это? — быстро спросила Лариса.

— Один мой знакомый, — объяснил отец. — Очень хороший человек. Сейчас я тебя с ним познакомлю.

Высокий мужчина подошел к столику.

— Здравствуйте, Павел Петрович!

Он протянул руку Кизикову. Тот поднялся навстречу и пожал протянутую руку:

— Здравствуйте, Михаил Сергеевич! Как же вы так… без предупреждения.

— Да вот, проезжал мимо — дай, думаю, заеду. Посмотрю, как вы тут устроились.

Мужчина перевел взгляд на Ларису. Она сидела ни жива ни мертва. Сам Храбровицкий стоял возле их столика! Знаменитый олигарх, человек, который так много сделал для ассоциации, причем сделал не из какой-то выгоды, а из простого человеческого сострадания (так постоянно приговаривал отец Ларисы, вспоминая о Храбровицком).

— А это прекрасное создание, насколько я понимаю, ваша дочь? — весело спросил Храбровицкий.

Кизиков кивнул:

— Да, познакомьтесь.

Храбровицкий взял ручку Ларисы и изящным жестом поднес ее к губам. Лариса почувствовала его губы на своей руке! Инстинктивно вскочив со стула, она пролепетала:

— Лариса.

— Приятно познакомиться, — ответил Храбровицкий. — Ваш отец много рассказывал про вас, и даже показывал вашу фотографию. Но в жизни вы гораздо красивее, чем на снимке.

Лариса зарделась от смущения. «Неужели он говорит правду? — пронеслось у нее в голове. — Неужели я ему действительно нравлюсь?»

К Храбровицкому у Ларисы было особое отношение. Отец много и с удовольствием рассказывал о нем, и постепенно в сознании девушки облик Храбровицко-го приобрел идеально-романтические черты. Он представлялся Ларисе этаким благородным рыцарем на белом коне (ну или в белом «мерседесе»; какая, в сущности, разница?), защитником угнетенных и обиженных, Робин Гудом (с той лишь разницей, что Храбровицко-му не приходилось отнимать деньги у богатых, чтобы передать их бедным; он для этого был сам слишком богат). Лариса конечно же видела Храбровицкого по телевизору, он даже иногда снился ей во сне (о снах этих лучше умолчать, ибо они были слишком интимного характера), но «живьем» она его еще ни разу не видела. И вот он стоит перед ней, высокий, красивый, ухоженный, элегантный, как принц Флоризель.

— Присядете с нами? — обратился между тем к Храбровицкому отец Ларисы.

Олигарх поднял руку и глянул на часы, затем с улыбкой кивнул:

— Что ж, пожалуй. У меня есть минут десять свободного времени.

Павел Петрович отодвинул ему стул, и Храбровицкий сел.

Он обвел взглядом зал кафе и удовлетворенно заметил:

— Уютно тут у вас. Я обошел почти все помещения и комнаты. Должен отметить, что деньги потрачены не зря.

— Это точно, — согласился с ним Кизиков. — Правда вот, сауну никак не закончим.

— Да, я видел. Какие-то проблемы?

— Теперь уже нет. Осталась одна отделка. Думаю, недельки через две все будет готово. — Павел Петрович самодовольно улыбнулся, отчего его смуглое цыганское лицо приобрело разбойничье выражение. — Сауна у нас будет внушительнее, чем в Сандунах. И за это нужно благодарить только вас, Михал Сергеич.

— Ну перестаньте. Я только выделил деньги. Все остальное сделали вы. — Храбровицкий посмотрел на сильно опорожненную бутылку сухого вина. — Вы позволите мне вас угостить?

— Ни в коем случае, — решительно тряхнул кудрявой головой Кизиков. — Сегодня угощаю я!

— В таком случае закажите шампанского, и мы отметим открытие сезона в вашем пансионате. — Храбровицкий подмигнул Ларисе и добавил: — Если, конечно, юная леди не против?

— Нет, что вы. Наоборот, — пролепетала Лариса и покраснела до самых корней волос, понимая, что сказала глупость.