— А как бы ты это сделал, Миклош?
— Ну, я бы вывел к нему кобылу завтра утром, когда его выпустят на пастбище. Сегодня уже поздно. Его уже нет — увели в стойло, я видел.
— Ты бы вывел к нему кобылу средь бела дня? Да горгиос тебя повесят, если поймают.
— Да, — согласился с отчаянием Миклош. Услышав слово «повесят», Блейз подняла голову. Из разговора она поняла, что Миклошу нужен жеребец, чтобы покрыть его лучшую кобылу. Как юной леди, ей не полагалось бы знать о таких вещах, но Блейз всегда держала глаза и уши открытыми и была осведомлена о многом, чего не подобает знать молоденьким знатным девушкам.
— Пожалуй, я все же воспользуюсь этим жеребцом на время, — задумчиво проговорил Миклош.
— Ты хочешь украсть жеребца? — удивленно спросила Блейз.
— Это будет не воровство, — возразил ей Миклош. — Я просто воспользуюсь им на время, вроде как одолжу, а потом верну.
— Для горгиос это одно и то же. А если жеребец так хорош, как ты говоришь, он наверняка принадлежит какому-нибудь важному лицу. Неужели ты решишься на такое?
Цыган задумчиво поглаживал подбородок. Было видно, что его раздирают противоречия. Блейз знала, что Миклош не видит ничего плохого в том, чтобы воспользоваться чужим жеребцом. У цыган это в крови — при любом подходящем случае надуть горгиос, а кража коня вообще считается у них доблестью. Блейз наслушалась бесчисленных рассказов о цыганских подвигах. Для Миклоша это дело чести. А табору жеребенок таких великолепных кровей может принести в будущем большие деньги. Да и красть коня он вроде не собирается, он вернет его. Это вовсе не воровство. Ее размышления прервала Панна:
— И ты надеешься, что тебе это сойдет с рук?
— Я постараюсь сделать так, будто он сам заблудился. Они и не заметят, что его нет, а я сразу же приведу его назад.
Старуха на мгновение задумалась.
— Слишком опасно.
У Миклоша поникли плечи, он не скрывал своего разочарования. Блейз всей душой хотелось помочь ему, но не знала как. Или?.. Попытка украсть кур показала, что воришка из нее никудышный, но, возможно, если ее поймают на краже жеребца, она сумеет выкрутиться. Высокое положение в правительстве и уважение, которым пользуется сэр Эдмунд, ее отчим, обеспечат ей меру безопасности, и тетушкины знакомства в обществе тоже помогут. Разумеется, придется раскрыться, назвать себя, и тогда ее доброе имя уж точно будет втоптано в грязь.
— Думаю, шансы на удачу будут выше, если за дело возьмусь я, — медленно проговорила Блейз. — Если горгиос поймают меня, то по крайней мере не повесят.
— Да, — Миклош радостно улыбнулся, — если тебя и схватят, Раунийог, знатное имя твоего отчима вызволит тебя из беды. Но, нет-нет. — Он грустно покачал головой, словно передумав. — Я никогда и ни за что не допущу, чтобы ты ввязалась в это дело.
«Да, — подумала Блейз, — Миклош никогда не станет просить меня помочь в совершении преступления, рассчитывая на мою защиту, если нас поймают. Не станет… если я не смогу уговорить его». Она посмотрела на Панну — что та скажет, но старая цыганка намеренно избегала ее взгляда.
— Если тебе нужен этот жеребец, — проговорила Блейз, — я сделаю все, что смогу. — По лицу Миклоша, на котором отразилась борьба противоположных чувств — надежды и недоверия, было ясно видно, что он еще не решил, как поступить. Закончив чистить картошку, Блейз положила нож, вытерла о передник руки и подошла к Миклошу. Она заглянула ему в глаза, улыбкой убеждая согласиться. — У тебя нет выбора, Миклош, я не допущу, чтобы ты упустил эту возможность из-за меня. Я обязательно помогу.
— Не знаю… Раунийог…
— Да будет тебе. Я не помню случая, чтобы ты не воспользовался возможностью надуть горгиос. Или с возрастом ты начал испытывать угрызения совести?
Миклош весело рассмеялся, услышав такое нелепое обвинение. Блейз рассмеялась вместе с ним.
Так их и застал Джулиан мгновение спустя — голова к голове, смеющимися, как дети. Джулиан изумился, почувствовав, что ревность горячей волной нахлынула на него, когда он увидел, как его цыганская прелестница с обожанием смотрит на красавца вожака.
— Надеюсь, я не помешал, — натянуто проговорил Джулиан.
Блейз и Миклош одновременно вздрогнули и виновато посмотрели на него. Джулиан увидел, как улыбка исчезла с лица девушки, и неожиданно испытал чувство острой потери, ему захотелось ударить себя. Ему не понравился настороженный взгляд ее фиалковых глаз. Видно, что она ему больше не доверяет или скорее всего она больше не доверяет себе. Прошлым вечером она не очень-то стремилась избавиться от его общества и, похоже, теперь раскаивается в этом.
Пока он переводил взгляд с Блейз на Миклоша и обратно, Панна нарушила тягостное молчание, постучав деревянной поварешкой по железному котлу.
— Думаю, лучше рассказать этому благородному джентльмену о том, что вы собираетесь сделать, прокаркала старуха. — Наверняка он сумеет вам помочь.
— Сказать ему?! — воскликнула Блейз, не веря своим ушам.
— Ты что, спятила, женщина? — Миклош тоже не сдержался.
— Что лучше рассказать? — нахмурился Джулиан.
— Там, на лугу, пасется отличный жеребец, — проговорила старуха, не оборачиваясь к Джулиану. — Миклош не возражал бы воспользоваться им, но ему нужна ваша помощь.
Миклош рассерженно взмахнул руками и зашагал прочь, но, сделав несколько шагов, остановился и хмуро посмотрел на Панну.
— Его сиятельство никогда не согласится.
— А ты хорошенько попроси — может, и согласится.
— Соглашусь на что? — спросил Джулиан, все больше охватываемый любопытством. Но все упорно молчали. Губы виконта нетерпеливо скривились. — Буду, признателен, если вы перестанете секретничать и позволите мне самому решить, на что соглашаться, а на что нет.
Панна усмехнулась и пожала плечами. Миклош откашлялся и сбивчиво, явно волнуясь, объяснил суть дела.
— Если я правильно вас понял, — начал Джулиан, все более хмурясь, — вы собираетесь украсть этого жеребца, чтобы он покрыл вашу кобылицу и она принесла потомство?
— Это не кража, — заявила Блейз, пытаясь оправдать Миклоша и не замечая, что повторяет его слова, сказанные незадолго до этого. — Мы только хотим воспользоваться конем на время, самое большее — на несколько часов.
Джулиан стал еще мрачнее и поднял глаза к небу, словно прося дать ему терпения или помощи.
— В глазах закона — это настоящая кража, — произнес он.
— Значит, все надо сделать так, чтобы закон ничего не узнал.
— И все-таки это слишком опасно. Не могу допустить, чтобы вы рисковали.
