Я подумал, не Черный ли наследил там, но вспомнил, что он, как и мы, не оставляет следов.
– А если и на том озере живут русалки? Ведь у тебя довольно большая ступня.
– Тише… – прошептала водяная женщина. – Сейчас все, кто живет на планете, – как один мозг. Никаких чувств, восклицаний – это сейчас помешает думать… Мои ноги – это мои ноги, а там, на берегу Инари, прячется зло, тролли знают.
Русалка перекинула волосы на правое плечо, расчесала их пальцами и принялась заплетать косу. Как ловко она работала руками… Если Яков задержится на собрании, старуха может умереть. В ее возрасте даже самое легкое недомогание может обернуться трагедией. Люди ее возраста умирают быстро, как пчела или птица.
Не знаю, могли ли меня загипнотизировать движения пальцев водяной женщины, но я очнулся, когда совсем стемнело. Берег озера был пуст. Ветерок гнал по тихой воде мелкую рябь.
– За бабу Аню беспокоишься напрасно, – услышал я голос. Обернулся и увидел Якова. – Она принимала участие в совете.
– В совете? Она?.. – Я облегченно вздохнул. – И что же вы решили?
– К сожалению, мы не умеем изменять свой облик, как делаешь ты… И нам пока не удалось проникнуть в логово Черного – мешает неизвестное – может, электрическое – поле. Если бы ты согласился помочь…
– Получается, у Инари обнаружены следы Черного?
– С тобой будут Махишасура, я и тролль Пельдоиви. Утром надо быть у истоков Туломы. Пригласить еще кого-нибудь?
Меня несколько удивил строгий голос Якова. Лесной человек был явно чем-то встревожен. Неужели Черный совершил преступление?
– Лететь прямо сейчас? – спросил я. – А ты? – Яков не имел крыльев. – Да и где Махишасура?
Лесной человек показал пальцем в темноту. И я увидел силуэт… Человека?.. Нет, что-то демоническое.
– Обожди немного на холме, – сказал Яков. – Надо посовещаться перед полетом.
У костра на верхушке холма ждала Стеша. Она ворошила сучья в костре и что-то напевала тоненьким голоском. Увидев меня, одернула платье. Я успел заметить мелькнувшие птичьи лапки и немного смутился.
– Сегодня опять русалку видел, – сказал я, не глядя на Стешу. – Удивительно, как они под водой дышат? Жабр-то у них, как мне представляется, нет.
– Яков велел костер запалить. – Крохотуля красавица глянула на меня жалобно, спросила: – Может, надо чего?
– У тебя приятный голос. Уважь, спой песенку, – попросил я. Наверняка среди лесного народа живут неведомые нашему миру песни. Слух у меня хороший, запомню и слова. При случае передам Володе Бахтину. Пусть поищет подобные в своем архиве. Глядишь – отыщется корешок, общий для обоих миров.
– Пойду я. Поздно уже. – Стеша как-то бочком, бочком двинулась к кустам.
– Песенку-то… Боишься меня?
Но она не слышала вопроса. Только веточка хрустнула в черной глубине зелени. У костра сидеть одному не хотелось. Однако делать нечего. Забравшись в кусты, притаился, вслушиваясь в голоса засыпающего леса.
И вдруг я увидел Стоца – он подошел к костру. Захотелось зловеще подшутить над приятелем: я решил превратиться в Черного. Если могу обернуться белым ангелом, то почему бы не сменить цвет перьев?.. Или даже стать аморфным и бугорчатым? Интересно, как отреагирует Стоц? Ведь он так и не рассказал мне о своих встречах с Черным… Я тотчас почувствовал, как в мозг приливает холод.
Стоц вздрогнул, выставил перед собой руки ладонями вперед и замер.
Мне почудилось, что передо мной не живое существо, а игрушка. Трудно понять, что двигало мной в следующую секунду, но я мысленно приказал старателю прыгать и послал сигнал боли к его ногам… И Стоц, злобно блеснув глазами, подчинился приказу. Я видел, как цепенеют его мышцы, как колотится сердце в его открытой для моего взора груди. Все его нутро было у меня перед глазами. Не Стоценко сейчас скакал передо мной, а пружина… Человекоподобная пружина. Я глянул на происходящее как бы со стороны и почувствовал стыд. Зачем так жестоко? И это делаю я! «Надо обернуться белым ангелом», – прошептал я, напрягая волю… Боже, как трудно избавиться от искушения еще хоть немного поиздеваться над коллегой. Дьявольски приятно – он в моей власти, могу делать с ним все, что захочу… Боже, как трудно, трудно… Хочу стать ангелом… Белокрылым ангелом… Огнем взялась голова. Чудовищная сила пыталась выжечь из моей памяти образ белого ангела. Ангелом белым… хочу… А какой он есть, белый цвет? Какой он?.. Я видел налившегося бессильной злобой Стоценко, продолжающего скакать сверкая глазами, и вновь ощутил дьявольскую радость. И в то же время я осознавал, что радоваться не должен. Нельзя радоваться, когда другому больно. А что такое ангел? Что за существо такое – белый ангел?
И тут я заметил воткнутое в землю перо… Его выдернул из моего крыла Амир. Вздох облегчения вырвался из моей ангельской груди – я стал белым ангелом! И во мне уже нет радости от созерцания чужой боли и унижения.
– Сво-лочь! Ско… Скоти… на. Погоди… Погоди, Черный, ты до… дорого за… заплатишь: к те… вернется зло! – Стоц зажал рот ладонью, закрыл глаза и растворился в воздухе ночи.
Стыд захлестнул меня. Зачем же я так? Какой черт дернул меня поступить так подло?.. Но вместе с тем я осознавал, что ощущать власть над человеком чрезвычайно приятно. И зачем я так всполошился?.. Перо… Я тронул его рукой и с ужасом обнаружил, что оно черного цвета. Как же так? Амир выдернул его у меня, у белого ангела… Я – белый ангел. Белый! Я не хочу радоваться, видя чужую боль. Не хо-чу!.. Я – белый ангел. Белый!..
Слава Богу, метаморфоза произошла. У меня белые крылья. И перо, воткнутое в землю, белое. И я проклинаю себя за дурацкую, гнусную шутку, проделанную над Стоцем.
К моменту появления Якова и Махишасуры я окончательно уверился в подлости совершенного мною поступка. И успокоился.
– Ты готов? – спросил демон Махишасура, расправляя перепончатые крылья. – Мы не тащим тебя насильно, не думай. Можешь остаться, если не желаешь с нами.
– Надо двигаться. – Яков дружески ударил меня по ягодице.
Махишасура хлопнул крыльями по-петушиному и присел. Подождал, пока Яков устроился на его заросшей густой коричневой шерстью спине, и свистнул так, что где-то в лесу треснуло дерево. Демон взлетел. Я устремился вслед. Полет Махишасуры по скорости можно было сравнить с моим: его крылья, вероятно, как и мои, не играли роли, что подтвердилось через несколько минут – Махишасура, сложив их, продолжал мчаться вперед нисколько не снижаясь.
Несколько минут мы летели молча. Под нами черная земля, словно и не земля даже, а космос. Правда, изредка внизу мелькали огоньки, напоминающие звездочки. Может быть, у огоньков сидели гномы и варили ягодные супы или что-то вкусное, ароматное, потому что Махишасура громко потянул ноздрями воздух и сказал, что давно не пивал цветовухи. Я приблизился к ним.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
