На «Акаги», который шел навстречу ветру, готовили к запуску уцелевшие торпедоносцы и истребители с подвешенными бомбами. Пилоты «Райзенов» собрались отдельной группой, пустили по кругу флягу с холодным саке, а потом, аккуратно порезав себе руки, вывели кровью друг другу на лбах иероглиф «Победа». Затем они сняли парашюты и велели техникам крепить бомбы намертво – они до конца будут атаковать англичан и не выйдут из последнего пике, чтобы как можно точнее ударить врага в самое уязвимое место.
Но вот пилоты заняли свои места в кабинах. Чихнув, зарычали моторы. Матросы повисли на хвостах, стабилизаторах и крыльях самолетов. Пусть винты наберут обороты, и тогда шансов на взлет будет больше. Хоть ненамного, но больше…
И в этот момент над эскадрой Стран Победившего Социализма раздался глухой низкий рокот. Он ширился, нарастал, вот он уже подобен лавине, сходящей с горы, вот…
Из облаков вынырнул первый самолет, за ним еще, еще и еще. Над эскадрой волна за волной шли двухмоторные самолеты с красными звездами на плоскостях и фюзеляжах – торпедоносцы Ил-4, бомбардировщики Ер-2. Казалось, что от них уже не видно облаков – самолеты закрыли их своими крыльями. Но вот появились и четырехмоторные машины – ТБ-7 Северного флота, 62-й гвардейский отдельный тяжелый ударный полк морской авиации дальнего действия. Глазастые пилоты и сигнальщики ухитрились разглядеть, что под фюзеляжем каждого четырехмоторного гиганта подвешено нечто продолговатое, с небольшими крыльями.
– Это самолеты? – завороженно спросил молоденький матрос Йоко. – Они несут с собой истребители?
Никто не успел ему ответить. Прошедшая над ними и приветственно покачавшая крыльями воздушная армада вдруг осветилась множеством вспышек. Ракетоносцы ТБ-7 начали атаку со средней дистанции.
Крылатые ракеты 110-РХ срывались с подвесок и с жутким воем устремлялись к вражеским линкорам, авианосцам, крейсерам. Управляемые по инфракрасному лучу, они подходили к целям, неся тяжелые потери от заградительного зенитного огня, но часть все же прорвалась сквозь завесу огня и стали. Прорвавшиеся резко взмывали вверх и почти отвесно пикировали на врага.
Вот две ракеты почти одновременно вонзились между башнями А и В «Нельсона», над которым тут же вспухло яркое облако взрыва. Еще не успел отгрохотать этот взрыв, как еще одна ракета впилась в трубу «Ройал Оук», и могучий корабль буквально подскочил от взрыва полутонной боеголовки, прорвавшейся к самым котлам.
Следующей жертвой стал крейсер «Кент», в который угодили сразу три ракеты. Одновременно. Этого даже линкору хватило бы с лихвой, так что казалось, будто «Кент» растворился в нестерпимо ярком пламени взрыва.
ТБ-7 еще отстреливали свои ракеты, а на эскадру британского адмирала Тови уже упали первые бомбы. Предвоенные наставления гласили, что бомбить движущиеся корабли с горизонтального полета – дело безнадежное и бессмысленное. Наверное, это были правильные наставления, но они не подходили для того случая, когда сто тридцать бомбардировщиков накрывают кусок моря сплошным ковром бронебойных бомб. Внесли свою лепту и торпедоносцы: «Ривендж» получил в борт четыре торпеды, потерял ход, запарил, накренился и был быстро добит тремя полутонными бомбами. В крейсер «Саутгемптон» попали сразу пять торпед, от чего он переломился и мгновенно затонул. Опустевший «Викториес» пылал от попадания не менее восьми крупнокалиберных бомб, старенький «Аргус» перевернулся от торпедных попаданий и теперь дрейфовал, бесстыдно выставив в северное небо свое облезлое днище. Остатки Британской эскадры торопливо разворачивались, стараясь вырваться из этого побоища, но авиаторы Северного флота отпустили их лишь тогда, когда были сброшены последняя бомба и последняя торпеда. Победа, стоившая британцам двенадцати кораблей, из которых четыре были линкорами, а еще три – авианосцами, обошлась генералу Кузнецову в тридцать два самолета. Одним из которых командовал подполковник Виктор Алексеевич Кузнецов. Его младший брат…
8
Необходимость – страшное оружие.
Цицерон Марк Туллий
Сталин внимательно слушал доносившийся из телефонной трубки аппарата закрытой связи хриплый голос императора Японии и воркующий тенорок переводчицы. Затем кашлянул, и лейтенант Семен Такамацу – наполовину японец, приготовился переводить.
– Я очень благодарен, товарищ Сын Неба, за действия ваших моряков. Профессиональные действия. Операция «Гром с вершины Фудзи», – по губам Иосифа Виссарионовича пробежала тень улыбки, – дала отличные результаты. Есть мнение, что товарищи подданные Сына Неба, разрабатывавшие и подготовившие эту операцию, достойны награды. Высокой награды достойны эти товарищи.
Он подождал, пока закончится перевод, и продолжал:
– Решение товарища Ямамото не посвящать товарища Оикаву во все подробности операции было совершенно правильным решением. И теперь мы можем быть уверены в безопасности наших северных рубежей. Совершенно уверены можем быть. Товарищи поручили мне передать вам, товарищ Сын Неба, просьбу о награждении товарища Ямамото. Со своей стороны мы хотели бы сообщить, что есть мнение представить вас лично, товарищ Сын Неба, товарищей Ямамото, Оикаву и Такаянагу к званию Героя Союза ССР.
С той стороны раздались возражения: император считал себя недостойным такого звания…
Сталин дослушал все восточные эпитеты с японского конца провода и веско добавил:
– Есть мнение, что подготовка операции «Московский ветер» вступила в свою завершающую фазу. Нужно преподать урок заокеанским поджигателям войны. Достойный урок должны получить заокеанские агрессоры.
* * *А страна, как ни странно, жила почти обычной жизнью. Несмотря на жуткую мясорубку в западной части, не были захвачены ни Минск, ни Киев, и уж тем более Харьков, и не было никаких к тому подвижек. Поэтому чемпионат СССР по футболу прошел по графику и собрал многотысячные стадионы. Да, были определенные трудности с продуктами питания и предметами первой необходимости, но были и приобретения. Так в магазинах появился шелк, и многие модницы уже щеголяли яркими платьями из китайского шелка. Кроме того, пошли товары из Японии, и теперь на кухнях можно было увидеть японские примусы, которые отличались не только экономичностью, но и внешне выглядели довольно привлекательно. И в целом жили совсем неплохо. Ведь не было ни миллионов эвакуированных, ни безвозвратных потерь пахотных земель и жилого фонда. Да, многие из перемещенных из западных областей жили в многокомнатных бараках, но они и до этого проживали не во дворцах, и такие дома для них были безусловным улучшением жизни. Также сказалась и передача в колхозы и совхозы огромного количества военной техники, которую наштамповали в предыдущие годы. С бронемашин снималось все лишнее, делалась нормальная кабина, и фактически новенькие тягачи и трактора отправлялись в машинотракторные станции, в особенности на целину, где уже трудились десятки тысяч перемещенных с запада.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
