Так что Иван Калита пришёл к власти в самый тяжелый момент. Зато он умел ладить и с Церковью, и с Ордой, и с Новгородом. Церковь, похоже, уже определилась: именно в 1326 г., когда ярлык был у Твери, митрополит переезжает в Москву. А Иван Данилович запрещает воинам-язычникам занимать командные посты; громит враждебную Тверь с помощью Узбека; год копит деньги, строит храмы, стены, башни, роет окопы и рвы.
Одним словом, Москва самоорганизуется. А тут и 1345 г. приходит. Генуэзцы-латиняне аннексировали крымские порты. И князья владимиро-суздальские, а теперь уже московские, снова становятся партнёрами. А их вассалитет – снова мягким и слабым. Отметим только, что «Москва не сразу строилась», и у Ивана не сразу дело выправляться стало.
Восстание в Твери было событием из ряда вон выходящим [422]. По своему ожесточению оно превосходило столкновения между русскими и ордынцами, которые случались во второй половине XIII – первой четверти XIV века. Изгнание «бесерменов» из городов Северо-Восточной Руси в 1262 году происходило, судя по летописям, не так кроваво. Эту акцию организовал сам Александр Невский. Тверской мятеж не шел в сравнение и с частыми конфликтами между жителями Ростова и татарами. Так, во время веча 1320 года, вызванного смертью ростовского князя Юрия, «злых татар» изгнали из города, но отнюдь не сожгли поголовно и заживо, как в Твери.
Убийство посла татары считали тяжелейшим преступлением. Словом, тверской мятеж был началом «русской войны»… Именно так или примерно так рассуждал Иван Данилович, узнав от примчавшихся в Москву татар и от своих лазутчиков обо всем, что произошло в Твери [153/1]. Мог ли он радоваться случившемуся? Едва ли. Теперь ему предстояло принять решение, от которого должно было зависеть не только его собственное будущее. Как избежать ханского возмездия? Тверской мятеж больно отозвался для всей Русской земли. В Орде поднялась волна ненависти к русским [153/2]. Иван не рискнул ехать в Орду сразу же после тверского мятежа. Он опасался попасть под горячую руку и понимал, что хан неизбежно вспомнит о нём, когда утихнет вспышка гнева и вернется способность к трезвому расчету.
Московский князь оказался прав. Уже осенью 1327 года гонец привез в Москву ханскую грамоту с призывом явиться в Орду и обещанием «милости». Иван не заставил себя ждать. В Орде он застал военные приготовления. Для похода на Тверь хан велел собрать тысячи всадников. Во главе армии стояли пять «темников великих». Летопись называет имена некоторых из них – «Федорчук, Туралык, Сюга». По имени первого из них поход остался в памяти под названием Федорчуковой рати [425].
Кроме Ивана Калиты, осенью 1327 года в Орду явился Александр Васильевич Суздальский со своим дядей князем Василием Александровичем.
Когда морозы сковали реки и болота, войско двинулось на Тверь. Вероятно, шли по Волге. Замерзшее русло реки образовало гладкую дорогу и позволяло князьям уберечь свои владения от опустошений [426].
Они выводили войско сразу на Тверь, минуя другие города и земли. Тверские князья оказались в отчаянном положении. Когда Федорчукова рать приблизилась к Твери, они бежали из города. Младшие братья, Константин и Василий, вместе с матерью, Анной Ростовской, и с боярами решили переждать грозу в Ладоге. Предоставив тверскому княжескому семейству возможность жить в своих землях, новгородские бояре позаботились о будущем: один из братьев должен был занять тверской престол. «Toe же зимы и на Русь пришли из Орды; и бысть тогда великая рать татарская, Федорчюк, Туралык, Сюга, 5 темников воевод, а с ними князь Иван Данилович Московский, и шед ратью, плениша Тверь и Кашин, и села… а князь Александр побежал с Твери в Псков…» [427]
Разгром татарами Твери зимой 1327/28 г. тверская летопись рисует буквально в двух словах: «И людей множество погубиша, а иныа в плен поведоша, а Тверь и вся града огнем пожгоша». Однако в действительности завоевание Твери татарами и их русскими союзниками было далеко не легким делом. Тверичи защищались с отчаянием обреченных. Дымящиеся развалины, тишина и безлюдье – такой была гордая Тверь в начале 1328 года. Со временем она вновь оживет, наполнится людьми и зазвенит оружием. Но прошлого величия ей уже не вернуть [428].
«Того же лета ceдe Иван Данилович на великом княжении всея Руси и быстъ оттоле тишина велика на 40 лет…» (Рогожский летописец). Летом 1328 года русские князья были вызваны в Орду. Здесь они узнали окончательное решение Узбека. В Твери утвержден был на княжении брат мятежного Александра князь Константин Михайлович, а в кашинском уделе Тверского княжества – другой брат, Василий. Распоряжение хана относительно великого княжения Владимирского поразило всех. Обеспокоенный тверским мятежом, хан решил разделить области великого княжения между двумя правителями – Иваном Калитой и суздальским князем Александром Васильевичем, который также принимал участие в походе на Тверь. Так на Руси появились сразу два великих князя Владимирских [429]. Стольный Владимир с округой, а также вернувшиеся в 1320 году в состав великого княжения Владимирского нижегородские земли хан передал Александру Васильевичу [430]. Т. о., мы видим, что Калита пришёл к власти в самый тяжёлый момент. Никогда ещё Суздальская земля не была в такой сильной зависимости от Золотой Орды, как сразу после подавления Тверского восстания: ХАН ПОКРОМСАЛ внутренние границы между Москвой и Суздалем, чего никогда не было раньше.
Хан мог перетасовать карты и дать больше прав Александру Суздальскому. Опасаясь такого исхода, новгородцы послали в Орду свое посольство во главе с боярином Федором Колесницей. Они хотели видеть в Новгороде князя достаточно сильного, но при этом и благоразумного, чтобы не посягать на их уклад жизни. Иван казался им именно таким правителем [431]. А вот с Новгородом хан не мог не считаться. Тот был в зените могущества и богатства, особенно после 1316 года, когда ханское войско вкупе с Михаилом Тверским упёрлось в Торжок. И хан зависел от новгородской торговли. Волжский путь «из Ганзы в Каспий» становился всё мощнее и денежнее. Золото, меха, серебро, янтарь. Лучше, однако, с ними не ссориться. Да и, судя по всему, хан тоже оценил способности князя Ивана и признал его как бы старшим великим князем. Всем – и Новгороду, и Орде, и Русской церкви – надоел бардак буйных, своевольных и безответственных князей. Предпринятый Узбеком раздел существовал всего лишь три года. После кончины суздальского князя в 1331 году Иван вернул его долю великого княжения [432].
Вероятно, тогда же, летом 1328 года, Калита одержал в Орде и еще одну бескровную победу. Летопись сообщает, что Узбек «и иныя княжениа даде ему к Москве» [433]. Это были три огромные территории, центрами которых служили города Галич, Белоозеро и Углич. Внук Ивана князь Дмитрий Донской, передавая эти земли своим сыновьям, назвал их в своем завещании «куплями деда своего».
Измельчавшие местные князья наделали долгов перед ордынскими купцами и благодаря своей лежебокости, обломовщины русской уже стали неплатежеспособны и смирились с этим. Московский князь взял на себя их долги и платежные обязательства, а за это получил право верховной власти над огромными лесными территориями [434]. Стремясь упрочить своё положение в ростово-ярославских и белозёрских землях, Иван прибег к династическим бракам. Дочь Марию в 1328 году он выдал за молодого Константина Ростовского. Другую, Феодосию, за Фёдора Белозерского.
Свою третью дочь, Евдокию, Иван Данилович выдал замуж за ярославского князя Василия Давыдовича, внука князя Федора Чермного и дочери ордынского хана Менгу-Тимура [435]. Помимо брачных союзов, московские правители широко использовали и еще один мирный способ овладения соседними землями – покупку.
Историков давно занимает вопрос: откуда Иван Калита брал деньги для своих приобретений? Одни полагают, что он резко увеличил торговлю хлебом, другие указывают на освоение им богатых пушниной областей Галича и Устюга.
Заметим, что от исследователей как-то ускользало самое простое объяснение. Московский князь твердой рукой навел порядок в беспределе анархии и местного произвола, который царил на Руси. Огромное количество средств разворовывалось всякого рода «сильными людьми».
Эту вакханалию дополнял разбой на дорогах. Один из древних источников с похвалой отзывается об Иване Калите за то, что он «исправи Руськую землю от татей и от разбойник» [436]. Иван Калита стал изымать наиболее серьезные уголовные дела из ведения вотчинников и передавать их своей администрации.
Исследователи древнерусского права отмечают, что в московских землях княжеская администрация взяла в свои руки борьбу с тяжкими преступлениями гораздо раньше, чем в других русских княжествах. При Калите на Руси велась работа по собиранию и обработке памятников византийского и русского права. Видимо, Иван Данилович действительно стремился утвердить в своей земле «правду» как справедливость, наладив нелицеприятный суд [437].
