открыть замок своим ключом, но у него не получалось.
«Должно быть, вор», — мелькнуло в голове Гоши, неприятная дрожь пробежала по спине.
За дверью чужой человек тихо ругался, сопел, но продолжал ковыряться в замке. Наконец замок поддался и дверь открылась. Чертёнок спрятался за подушку и стал наблюдать за вошедшим.
Это был невысокий черноволосый молодой человек в чёрной куртке. В руках он держал большую сумку. Парень прикрыл дверь и быстро направился в большую комнату. Там он открыл дверцы шкафа и стал сгребать какие-то вещи в сумку. Затем направился к серванту, и Гоша услышал перезвон серебряных чайных ложек. Это был подарок от бабы Веры, и бабушка Надя очень дорожила ими. Гоша представил расстроенное лицо бабы Нади, когда она узнает о пропаже. Злость охватила чертёнка, и он выскочил из своего укрытия, прыгнул сзади прямо на спину вора и вонзил свои коготки, чтобы не свалиться. Затем закричал, что было мочи:
— Попался, негодяй! Сейчас я тебе все глаза выцарапаю и уши отгрызу! — и вонзил свои острые зубки в ухо вора.
Конечно, парень совсем не ожидал нападения какой-то странной говорящей чёрной кошки. Неожиданность, боль, страх охватили его. Он пытался сбросить с себя невиданного зверька, но напрасно. В ужасе вор бросился бежать, оставив в комнате свою набитую сумку.
Только на лестнице Гоша спрыгнул с него и зло прошипел:
— Ещё раз придёшь, без глаз останешься!
Из уха парня сочилась кровь, он бежал вниз по лестнице через три ступеньки и не оглядывался. Такого дикого страха он ещё никогда не испытывал.
Вскоре появилась бабушка Надя. Она смотрела на разбросанные вещи и ничего не могла понять. Гоша возбуждённо выпалил ей про вора, который залез к ним, и как он догадался его выгнать. Бабушка обняла Гошу, погладила его чёрную спинку и похвалила:
— Какой ты смелый и находчивый, хорошо, что ты был дома.
Она разложила по местам все вещи, достала из своей сумки два огромных яблока и позвала ужинать. За столом бабушка сообщила, что с утра надо будет замок сменить (в её доме жил такой мастер), а после обеда — рейс на самолёт.
— Как она там, бедная? Наверное, гипс на ногу положили. Может, мама твоя к ней приехала? Вот бы хорошо всем вместе встретиться, — добавила с воодушевлением бабушка Надя и начала собираться в дорогу.
Она полезла в платяной шкаф и вытащила оттуда небольшую корзинку с круглой ручкой. Вынула из неё разноцветные шерстяные клубочки пряжи и сказала Гоше, что это его настоящая «карета» для полёта. Чертёнок сразу залез в неё, свернулся калачиком и накрылся хвостом.
— Ты лежи в корзине тихо, не разговаривай, когда мы будем лететь в самолёте. Уж потерпишь два часа, — поучала бабушка Гошу, а сама хитро улыбалась.
Потом старушка уложила в большую сумку почти все гостинцы с Чёрного моря, взяла свою тёплую кофту, тапочки, зонтик. Одному Гоше только нечего было собирать, кроме талисмана и хорошего настроения.
Бабушка ушла за новым замком и мастером, а чертёнок прикорнул на кресле. После встречи с вором, ему надо было хорошенько успокоиться и расслабиться. Спал он всего ничего, каких-нибудь десять-пятнадцать минут, но какой это был вещий сон! Ему приснилась огромная луковица в блестящей коричневой кожуре, и будто он с трудом её разрезает, а из неё каплями стекает душистый янтарный сок. Вот и весь сон.
«Что же это может быть? — задумался проснувшийся чертёнок. — Что мне делать с луковым соком?» И тут он решил «поколдовать» с талисманом. Вдруг что получится и он вновь станет человеком? Эта мысль часто его навещала, особенно в хорошие минуты жизни.
Чертёнок разрезал обычную луковицу и хорошенько потёр разрезанной стороной гладкую поверхность своего камня. Цвет камня сразу изменился и стал светло-зелёным.
«Вот бы увидеть бабушку Веру, чем она сейчас занимается? — пронеслось у Гоши в голове. — Ведь она и не думает, что мы скоро увидим её».
И на камне в ту же минуту появилось изображение его родной бабушки Веры, которая, хромая, спускалась с лестницы, опираясь на костыли. В то же время она осторожно оглядывалась по сторонам, как будто чего опасаясь.
«Ба! Да это же больница! Моя бабушка удирает из неё!» — догадался Гоша. Он вглядывался в картинку до боли в глазах, но изображение пропало, как только сок луковицы высох.
— Вот так чудо! Вот так камень! Теперь я всегда смогу повидаться с моей бабулей, — восхищался чертёнок, кувыркаясь через голову на кровати бабушки Нади.
За этим занятием и застукала его неслышно вошедшая старушка. Она высоко подняла свои светлые, но густые брови и изумлённо вдруг рассмеялась:
— Послушай, дорогой! Да тебе нужно в цирке выступать! Так здорово ты крутишь колесо. А хвост вообще, описывает огромные круги, даже до потолка достаёт!
Гоша от радости прыгнул поближе к бабушке Наде и закричал, как мог громче:
— Я только что видел свою бабушку Веру! Она на костылях и удирает из больницы!
Конечно, бабушка Надя не могла поверить в такие бредни чертёнка, но его радостный вид и горящие глаза говорили о чём-то правдивом.
Он снова потёр луковым соком свой камень, и когда картинка проявилась, протянул его старушке. Но баба Надя ничего не могла усмотреть, хотя Гоша ясно видел, как его больная бабушка сидит в такси и о чём-то разговаривает с водителем. Гоша даже попытался в это время с ней заговорить:
— Бабуля, это я, Жора! Ты слышишь меня? Я тебя вижу в машине! — крикнул он в камень.
На картинке бабушка Вера обеспокоено стала во все стороны крутить головой, как бы поворачиваясь на зов внука, стала что-то быстро говорить, но о чём она говорила, Гоша не слышал.
Это было настоящее открытие. Картинку на камне видит только он, Гоша, а другие нет. Да и понятно, ведь он чертёнок, а это талисман самого чёрта Чивера, и здесь есть какая-то связь. Вот он может даже передать голосом своим бабушке Вере привет, сообщение, и она его слышит, а её слова до него не доходят. Это, конечно, плохо. Но чертёнок не унывал, он уже чувствовал, что он не один и в любое время может сказать своей бабуле привет. Теперь у Гоши было «бесплатное кино». Он устроился в кресле, положил около себя три луковицы (больше в кухне не оказалось) и стал следить за своей бабушкой Верой: где она, чем занимается, с кем встречается. У самого чертёнка слезились глаза от лука, но он упорно натирал камень и всматривался в него, чтобы ещё и ещё раз
