ауры.
— Не волнуйся, Тимофей, — улыбнулся я, чувствуя, как наружу вылезает старый Райнер. — Но, похоже, что нам придётся завершить этот поход раньше, чем хотелось бы.
Охотники от моего оскала вздрогнули, Неврозов судорожно кивнул, а Медведев был бледен, словно мертвец. Будучи Охотником второго класса и Одарённым в ранге Архимагистра… он видел гораздо больше, чем эта ребятня.
* * *
Поместье рода Беловых…
Сидя возле кровати внучки, Белов Пётр Алексеевич сжимал её ладонь и молил всех богов, чтобы Морозов добрался быстрее. Кристине становилось всё хуже, а целители из госпиталя, что принадлежал роду его друга, не могли ничего сделать. Казалось бы, обычная рана, но все их усилия были тщетны, и надежда была только на Морозова. И если даже он, лучший целитель Российской Империи, не справится с этим, то… Пётр Алексеевич даже думать об этом не хотел.
— Как же так, Кристиночка… Как же так? — безжизненным голосом говорил он, смотря на лицо внучки и видя, что её кожа из румяного цвета стала белой.
Вероломное нападение пусть и заботило Графа, но он уже отдал приказы, и люди сделают работу. Сейчас он мог быть лишь с Кристиной, возле её кровати, будучи в одиночестве. Он не хотел никого сюда пускать, даже Славика, который души не чаял в девушке. Секунды тянулись так долго, будто само время насмехалось над стариком, что постарел в этот день на десяток лет.
Он не знал, кто именно отразил нападение и спас внучку с Романенко. Приехавшая полиция и жандармы обнаружили только трупы, причём все безголовые и обезображенные. Ублюдки явно подыхали в мучениях, и Пётр Алексеевич был бы рад этому, если бы не происходящее сейчас. Кто бы ни был спаситель, он благодарен ему и обязательно попытается разыскать, благо Романенко успел запомнить его лицо. Правда, сам мужчина находился в куда худшем состоянии, чем Кристина. Прямо сейчас за его жизнь боролась целая группа целителей в госпитале Морозовых.
Неожиданно дверь комнаты распахнулась, и внутрь, словно ураган, влетела Лилит. Женщина, которую привёл его внук и которая за эти дни делала всё, чтобы быть полезной для рода. Впервые за прошедшие после их знакомства дни Пётр видел её такой. От былой женственности, доброты и радушия не осталось ничего. Сейчас в Лилит была только ярость, что полыхала в её глазах кровавым пламенем.
— Как она? — с нотками рычания спросила женщина, подойдя к кровати.
— Плохо… — покачал головой старик.
Весь рассказ не занял у него много времени, а когда он закончил, то Лилит уже была с другой стороны кровати и держала руку на лбу Кристины.
— Здесь нужен Рай… — запнулась она. — Дима… Он сможет помочь ей…
— Мой внук? Он не целитель, — покрепче сжал Пётр ладонь Кристины.
Лилит ничего не ответила. Вместо этого она пошла на выход из комнаты, и Граф Белов знал, куда именно.
— Стой.
Шаги прекратились, а демоница замерла в дверном проёме.
— Я понимаю, что ты хочешь сделать, но ты не часть нашего рода, Лилит. Пока что… И то, что ты задумала, может принести больше вреда, чем пользы.
— Лучше это сделаю я, старик, — с нотками ярости ответила она и до хруста сжала дверной косяк. — Чем это сделает он, когда вернётся. Ты можешь мне не верить, но я знаю Дмитрия дольше, чем тебе кажется. И тебе не понравится тот «внук», которого ты увидишь.
Граф криво улыбнулся и покачал головой. Он чувствовал, что женщина говорит правду, но она права, ему было сложно поверить.
— Советую тебе молить всех богов, чтобы Кристина очнулась к его возвращению, — продолжила говорить Лилит, еле сдерживая себя. Не услышав каких-либо слов от старика, она быстрым шагом двинулась по коридору особняка, прошептав: — Потому что врагам Охотника эти мольбы уже не помогут…
* * *
Кровь была повсюду. Ледяная, что замораживала снег и землю. Горячая, которая плавила его и застывала лужами. Туш Аркаров и прочих тварей Разлома было столько, что они усеивали всю округу. Пусть ветер и уносил запах смерти, но он чувствовался столь отчётливо, будто заменял собой весь воздух.
Я отбросил сломанный и смятый молот, после чего оторвал часть доспеха, оголяя верхнюю часть тела. Пришлось замараться и выжать себя досуха, чтобы добраться сюда, оторвавшись от группы и вырвавшись вперёд. Я выжимал из этого тела всё, что только мог. Каналы стонали, и часть из них «перегорела» от пропущенной энергии. Предстояло много работы по восстановлению, но этот толчок даст мне ещё больше сил. Жалкий процент, а может, и два, но когда дело касалось нашего брата, то эти цифры обозначались в совсем другой градации, нежели для местных Одарённых.
— Р-а-р!!! — вышел из каменной арки Аркан, что был в разы больше, чем его собратья.
Место, где находился кристалл, представляло собой большой зал. Разрушения и пустота этого места сразу давали понять, что раньше здесь обитали существа, чья цивилизация достигла определенного прогресса. Это потом здесь всё стало засрано дерьмом и костями после жратвы.
Взглянув на тварь, я холодно ухмыльнулся и просто побежал в лобовую. От засохшей крови чесалась кожа, а волосы слиплись, но ничего… Не впервой! То же касалось сломанного оружия и брони!
Мне нужно домой. И как можно быстрее. А раз уж мы прошли практически до конца, то я решился на финальный рывок. Добью кристалл, закрою Разлом, а потом вернусь. И, не дай Кодекс, Кристина погибла, а иначе… урою. Всех и каждого. Наверное, была ещё одна причина, почему я решил довести дело до конца. Мне нужно было успокоиться и вернуться с холодной головой. В злобе и гневе можно натворить многое, а ошибки недопустимы. Знаю не понаслышке, ведь были случаи, когда братьям приходилось приводить меня в чувства. Помнится, Старина Мак даже шутил на эту тему, говоря, что сам Кодекс свёл двух берсерков вместе. Демоницу и нашего Райнера.
Вот только сколько бы тварей я ни убил по пути к кристаллу, ничего не помогало. Как и смерть этого Аркара-переростка, чья оторванная башка валялась в нескольких метрах от тела. Пусть энергии во мне осталось немного, а Барьеры я снял и перестал применять ещё минут двадцать назад, бугаю это не помогло.
Подойдя к сияющему в центре зала кристаллу, я сжал кулак и ударил. Пол содрогнулся, со стен посыпался камень, а с дырявого потолка — небольшие кучки снега.
Лишь с шестого удара кристалл треснул и рассыпался, его энергия впиталась в моё кольцо. С рук капала кровь как моя, так и чужая. Кости с хрустом зарастали, как и кожа
