— Речь не о том… — начала было Виктория, но Денни оборвала ее.
— Речь именно об этом. Вы добрались до места назначения. Вы победили. Ну и что вы собираетесь теперь делать — сидеть на этом завоеванном вами месте и поздравлять друг друга с успешным окончанием пути? — Денни наклонилась ближе к собеседнице. Она выкладывала Виктории все, что собиралась сказать во время интервью с Дженис Мередит. — У нее появилась возможность двигаться дальше, расти… вместо того чтобы топтаться на одном месте и обрастать воспоминаниями. Это ведь ее собственные слова: «Кто не рискует — тот не живет».
Виктория судорожно сглотнула.
— Легко сказать.
— По сути, у нее и выбора-то особого нет. — Денни вновь откинулась на спинку. — Одно из двух: либо она попытается сделать вид, что ничего не изменилось, и останется в одиночестве до конца своих дней, либо согласится, что перед ней открывается новая дорога, — и зашагает по ней вперед, пусть даже поначалу спотыкаясь и падая. Я знаю, что она мудрая и отважная женщина, много повидавшая на своем веку; я не могу представить, чтобы она выбрала пожизненную слепоту. Думаю, она уже давно не испытывала никаких жизненных неурядиц.
— Это правда, — сказала Виктория, глядя куда-то в пространство.
Денни удивленно моргнула, но не остановилась.
— Мне запомнилась чья-то фраза: «Если вы точно знаете, куда идете, вы — конченый человек. Выбирайте себе новый путь». Мне кажется, что Дженис Мередит слишком долго знала, куда именно она идет. Держу пари, что и ее муж это почувствовал. Держу пари, он потому и решил положить этому конец. Просто затем, чтобы опередить ее.
— Вы что, перед завтраком вызубрили весь «Цитатник» Барлетта? — поинтересовалась Виктория чуть более язвительно, чем того требовал разговор.
— Я серьезно готовилась к этому интервью, — ответила Денни. — И знаю, что могу сделать его хорошо. Оно должно обеспечить мне взлет в карьере, но при этом я думаю не только о себе. Для Дженис оно тоже станет переломным. Она не будет выглядеть в глазах публики проигравшей. Это интервью поможет ей обрести равновесие. Если она нанесет удар первой, она из жертвы превратится в триумфатора. Слышали о таком психологе, Эрихе Фромме? Он как-то читал лекцию, и один из его студентов поднял руку и сказал: «Профессор Фромм, но ведь десять лет тому назад вы говорили „А“, а теперь говорите „Б“!» Фромм спросил:
«Вы уверены, что я говорил именно „А“?» Студент кивнул, и тогда Фромм ответил: «Ну так, значит, я ошибался». Вы когда-нибудь слышали слова мудрее этих? Разве вы не стали за это уважать Фромма еще больше? Денни вдруг заметила, что она чуть ли не лежит грудью на столе, давя на Викторию своим напором. Она выпрямилась.
— Я предлагаю Дженис Мередит возможность проявить мудрость. И для этого ей даже не нужно говорить: «Я ошибалась». Ей всего-то и нужно сказать, что в жизни всегда есть чему учиться.
Виктория сидела не шевелясь, как каменная. Денни собиралась спросить ее, что она по этому поводу думает, как вдруг увидела полные слез глаза Виктории. На секунду Денни опешила, а потом обошла стол, присела на кресло рядом с Викторией и протянула ей салфетку со стола.
— Что я такого сказала? Ради Бога, простите меня. Виктория промокнула глаза, высморкалась в салфетку.
— Вы правы. Вы абсолютно правы. Каждое ваше слово — правда. В жизни всегда есть чему учиться. Я тоже слишком долго знала, куда именно я иду. Просто… отказаться от дела всей твоей жизни и начать все заново… так страшно.
— Еще бы, — отозвалась Денни. — На карту сейчас поставлена моя работа, а я не могу позволить себе ее потерять. Но и топтаться на месте тоже не могу. Потому-то мне так необходимо это интервью.
— Хорошо. — Виктория, всхлипнув, отложила салфетку. — Вы правы. Мы встречаемся с Дженис после обеда. Я с ней поговорю.
Виктория встала из-за стола, и Денни запаниковала.
— Только, пожалуйста, умоляю вас, будьте поосторожнее. Мне совсем не хотелось бы угодить в тюрьму.
— Дженис на такое неспособна, — ответила Виктория.
— Думаю, мне со стороны видны немножко другие ее качества, — сказала Денни. — А для моей карьеры очень важно оставаться на свободе.
— Риск — благородное дело! — провозгласила Виктория и направилась к выходу, а Денни, помешивая ложечкой давно остывший кофе, про себя взмолилась, чтобы этот риск воздался ей сторицей.
— Не знаю, чем вызвана такая задержка с результатами проверки, — часом позже в своем номере обратился Алек к Гарри. — Я догадываюсь, что мы увидим в материалах на Денни, но статус тех участков, которые продает Бонд, хотелось бы знать наверняка.
— Ты хоть когда-нибудь от всего этого устаешь? — поинтересовался Гарри.
— Еще бы не устаю, черт возьми, — буркнул Алек. — Когда ты взял меня к себе, я уже был как выжатый лимон от бесконечных командировок. Вечно сидишь в одиночестве в этих чертовых отелях с бутылкой «Джека Дэниэлса» в руке и стараешься вспомнить, кого же ты сегодня изображаешь. Мне только постоянно не хватает…
Он умолк, сообразив, что Гарри может принять его слова насчет недостатка ответственности как намек на желание занять место своего босса. Разумеется, он был бы не против заменить Гарри, но и терять друга ему тоже не хотелось. Гарри все время грозил, что со временем уйдет на пенсию, но никто не верил, что он когда-нибудь решится на это. Ну и ладно. Если уж выбирать себе босса, то лучше Гарри ему не найти.
Гарри, похоже, не обратил внимания на замешательство Алека.
— А я своим делом всю жизнь занимался, — сказал он Алеку. — И больше ничего не умею.
Алек нахмурился.
— Что за ерунда? Что такое вдруг на тебя нашло? Гарри пожал плечами.
— Ничего. Ты уверен, что у наевсе готово для поимки Бонда?
— Нет, — разозлился Алек. — Я ж тебе только что сказал. Результаты проверки еще не пришли. Ты как будто не в себе.
Гарри тоже насупился.
— Ожидание осточертело. Слишком много свободного времени. Разные ненужные мысли в голову лезут.
— В том-то вся проблема, — ответил Алек. — Ты слишком стар, чтобы браться за что-то новое.
Гарри яростно фыркнул и бросился вон из комнаты.
— Я пошутил, Гарри! — крикнул ему вслед Алек, но дверь за Гарри уже захлопнулась.
К половине третьего Денни уже окончательно вымоталась. Сказался и недостаток сна прошлой ночью, и тревога за Викторию с Дженис, и отчаянные усилия, которые она сосредоточила на Бондмене, чтобы убедить его, что она всем сердцем и всей душой на его стороне. Она объяснила ему причины своего вчерашнего недоверия, попросила его еще раз расписать ей все преимущества сделки, выслушала историю его детства, узнала о его мечтах, надеждах… и опрокинула в себя два бокала дайкири за те полтора часа, в течение которых она увивалась за мошенником. Если уж совсем ничего не выйдет, она, по крайней мере, всегда может остановиться на статье под шикарным заголовком «Незабываемый вечер в компании афериста».
