Мой план по спасению малыша сработал. Я использовала заклинание. Забрала часть его магии себе. Так его энергия не перешла критических границ. Не разрушила его изнутри и не лишила жизненных сил.
Да. Это было опасно. Поначалу Блэй был против. Он не хотел так рисковать. И честно говоря, я была удивлена. Никак не ожидала, что он будет так злиться. И спрашивается: почему? Какая ему разница, что со мной случилось бы в итоге?
Разве мы друзья? Напарники? Родственники? Пара? Мы друг другу никто. Лишь знакомые, коих свело обстоятельство. Банальная и нелепая случайность. Все. Но тогда почему эта внезапная тревога обо мне, так задела мои чувства? Почему теперь я переживаю? И почему постоянно прокручиваю в мыслях момент, когда я очнулась в его объятьях…
Да. Заклинание меня не убило. Но, когда оно достигло своего пика, и моя магия столкнулась с магией волшебного существа: произошло некое слияние. Две силы слились в одну. Это, что-то по типу перенапряжения. Поэтому я отключилась. Но смогла выиграть время для малыша. А, когда очнулась, то первое, что увидела — это изумрудные глаза, которые пылали гневом. В этот момент мое сердце странным образом дрогнуло и забилось чаще. Оно будто пыталось послать мне сигнал. Но какой именно: я не понимала. Правда наши неоднозначные гляделки долго не продлились. Потому что всю странность волшебного мгновения прервало покашливание со стороны.
Мел и Эйт, с хитрыми улыбками на своих лицах: уставились прямо на нас.
Тогда мне потребовалось пять минут на то, чтобы подняться, пригладить волосы и взять себя в руки.
Мы смешали все необходимые ингредиенты. Приготовили настойку и дали ее дракону. Изменения начали происходить в мгновение ока. Помимо того, что на его маленьком (хотя, как маленьком? он будет побольше моего!) носике исчезли розоватые пятна, трещина на крыле начала затягиваться, а белоснежная вязь испаряться. Малыш выздоравливал. И даже улыбнулся. Особенно мне. И в тот момент, внимательный, изучающий взгляд морских глаз, направленных на меня — мне показался довольно странным.
Теперь мы снова возвращаемся к началу. Туда, где мы сидим в холле и ждем, когда ректор сможет принять нас.
— Как думаете: он поможет? — Я посмотрела на ребят и погладила малыша, который сидел у меня на руках.
— Все зависит от того: узнал ли он, что мы ходили на чердак, — задумчиво проговорил Нолан.
— Думаю он знает, — угрюмо ответила Мел, глядя в пол.
Я напрягалась. Когда Дэмион в упор посмотрел на ребят и сказал:
— Вы все-таки наследили?
— Нет.
— Как сказать, — усмехнулся Эйт, одарив девушку нежным насмешливым взглядом.
Мел насупилась и сложила руки на груди. Очевидно, она не очень довольна походом.
— Так да или нет? — одновременно спросили мы с Блэем и тут же переглянулись.
Оба нахмурились.
Он закусил губу.
Я тут же отвела взгляд и кашлянула.
Повисла некоторая пауза, в ходе которой в моей голове промелькнуло тысяча мыслей. Но больше всего беспокоила лишь одна: «Что, гнилые кочерыжки, со мной творится?!» А после Нолан все же сказал:
— Скажем так: были некоторые сюрпризы.
— Из-за них вы задержались? — наконец спросила я, поскольку волновалась и до последнего не понимала: почему их так долго нет.
— Именно.
— Очевидно, что после первого раза ректор решил подстраховаться, — заявила Мелиса и мотнула головой.
— Или проучить студентов, — вторил ей Эйт.
— Погодите. — Я нахмурилась и посмотрела на эту парочку. — Вы, что туда раньше уже ходили?
— Не мы. А первые открыватели чердака.
— Отлично! — Я сердито взмахнула руками и качнула головой.
Малыш испугался. И я тут же прижала его к себе, сказав: «Все хорошо».
— Не переживай так, Ари. Тиранович хоть и строгий, но не плохой.
— Ага. Если не думать о том, что он придумает нам в наказание, можно вообще не переживать, — нервно хохотнув, выдала Мел, так же эмоционально взмахнув руками.
Такая реакция этой непробиваемой и упертой некромантки настораживала. На доли секунд я даже зависла с приоткрытым ртом, когда сердце начало отбивать похоронный ритм.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Несколько секунд я мялась. Порой знания сильно осложняли жизнь. Но не знание чего-либо: делало еще хуже. Поэтому я все же спросила:
— А, что его наказания так ужасны?
Эйт хмыкнул и сказал:
— В прошлом году парень нарушил одно правило из устава. Хотя оно совершенно пустяковое. Так и то. Тиранович заставил его чинить крышу.
— Неужели без применения магии? — ужаснулась я.
— Нет. — Эйт усмехнулся, мотнув головой и тут же ответил: — Конечно он разрешил пользоваться ему своей силой.
— Тогда не понимаю. Что в этом страшного? Подумаешь: починить крышу…
Мел усмехнулась и посмотрела на меня.
— А то, что тот парень до ужаса боялся высоты. И теперь представь: каково ему было сидеть весь день на этой крыше и работать под надзором нашего ректора?
О-о. Это меняет дело.
В корне меняет!
Метла мне в глаз!
Использовать страхи студентов в виде наказания — да это же пытка какая-то!
— Разве такие методы воспитания законны?! — недовольно уточнила я, поскольку мне не прельщало испытывать себя с помощью своих же страхов.
— В нашей академии — ректор в праве делать, что хочет. Так написано в уставе, — прямо ответила Мел и пожала плечами.
— Эм… Прямо буквально, что хочет?
Кажется, я поседею раньше времени!
— За исключением насилия, принуждения интимного плана и физического вреда. Все остальное, как таковой угрозой не считается, — неожиданно подал голос Блэй, и я обернулась.
Мы посмотрели друг другу в глаза. И, если в моих глазах сейчас прибывал ужас, то в его — веселье!
Чудненько. Теперь мне, и впрямь, «полегчало»!
Не успела я ответить, как дверь распахнулась.
Мы одновременно дернулись.
— Э… Это же хороший знак, да? — подхватив малыша на руки, спросила я.
Но стоило посмотреть на лица ребят, уверенности не прибавилось. Наоборот. Она бесследно исчезла!
— Будем надеяться, что наш ректор всего лишь любит эффектные приглашения, — как и всегда: оптимистично подметил Нолан.
Гнилые кочерыжки…
Кажется, мне впервые так страшно!
Мы четверо — снова переглянулись. Поднялись с места и застыли возле двери.
— Дамы вперед, — с ухмылкой на лице проговорил Блэй, указав нам на вход.
Мы с Мел одарили его взглядом полным негодования и, тяжело вздохнув, вошли в кабинет. Парни проследовали за нами.
Мужчина стоял посреди кабинета и опирался о свой стол. Руки сложены на груди. Лицо расслаблено. Лишь некоторые искры негодования и разочарования проскальзывали в его прищуренном взгляде.
Мы встали в ряд.
Дверь за нами, с шумом захлопнулось, стоило мужчине взмахнуть рукой.
Не успели мы начать оправдываться, ректор в упор посмотрел на Дэмиона и Мел, что стояли рядом друг с другом.
— Глупо было полагать, будто я не узнаю, что в моей академии нарушают правила. Сколько еще я вас буду учить?! Играете не по правилам, так играйте качественно!
— Мы и играли. Пока ты не решил схитрить! — обиженно выдала Мел и надула губы.
Я обомлела от того, как моя чокнутая соседка разговаривала.
Мужчина же усмехнулся.
Что происходит!?
— Хитрость — одно из важных качеств некромантов. А вы, в который раз меня разочаровываете. Все потому, что лучше надо учиться!
— Но… — начала было сердито Мел, правда Дэмион ее перебил:
— Дядя, заканчивай уже нас воспитывать. Мы больше не дети.
ЧТО?!
Д-ДЯДЯ?!
Вот этот вот грозный некромант, который даже у меня вызывает чувство некоторого опасения, ужаса и легкой дрожи: их ДЯДЯ?!
— Кто, если не я? — Ректор усмехнулся. — К тому же сколько бы лет вам ни было, вы все те же негодники. — Он тяжело вздохнул, мотнул головой и махнул рукой, словно и впрямь устал вечно их контролировать.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Мел недовольно поджала губы. Дэмиан закатил глаза. Нолан стоял с улыбкой на губах. А я… Я была в шоке! Опять!
