– Во времена моего детства мы тоже увлекались всякой фантастикой. Был у меня приятель Федька Кирюшкин (он сейчас главный механик на морском танкере), так он выдумал антигравитацию. Чтобы ликвидировать, значит, силу тяжести. И один раз но правде ликвидировал, взлетел над двором на своём гравилёте. Только исчезла-то эта сила всего на две секунды. А потом шуму было! Потому что под гравилётом оказался фанерный курятник со всем его населением…
– Вы, конечно, не верите, – угрюмо сказал Маркони. – Но я могу доказать. Запущу в космос всё, что хотите, на ваших глазах. Нажимаешь кнопку – предмет исчезает…
Роман Гаврилович покивал опять.
– Когда я учился в седьмом классе, был у нас Вовка Тарелкин, в цирковом кружке занимался. На школьных вечерах фокусы показывал. Ну, прямо Кио! Накроет перевернутой коробкой от телевизора какой-нибудь предмет или даже человека – и того нету. Один раз так даже нашу завуча Юлию Аркадьевну растворил в пространстве. На три минуты. Она маленькая такая была, юркая, легко влезла под коробку-то… Свежей малины хотите?
– Ну, как вам доказать… – простонал Маркони.
Роман Гаврилович добродушно объяснил:
– Юмор и розыгрыши я ценю. Особенно в неслужебное время, как сейчас. А что касается доказательств, то требуются документы. Прежде всего заявление об исчезновении личности. Официальное. В данном случае – от супруги гражданина Лошаткина. А такого заявления не может быть.
– Почему? – прошептал Матвей.
– Потому что лишь вчера вечером я беседовал с вышеозначенной гражданкой Лошаткиной Венерой Евсеевной. Интересовался рядом подробностей, касающихся Степана Степаныча. Впрочем, это к делу не относится. И Венера Евсеевна сообщила, что вчера же, только рано утром, супруг её отбыл в длительную поездку в Воронежскую область по своим торговым делам. На причины столь поспешного отъезда у меня есть особая точка зрения, но это опять же отдельная тема. А ясно одно: трое суток назад улететь на другую планету гражданин Лошаткин не мог. А если и улетал, то ко вчерашнему утру вернулся…
Не передать словами то великое облегчение, которое ощутили три каявшихся грешника!
По дороге домой Сеня с отчаянной весёлостью объяснил:
– Я же говорил: у него слишком большая весовая категория! Он, видимо, взлетел, а потом приземлился на грядки в чьем-нибудь огороде!
– Или на курятник. Как тот гравилёт, – вставил Матвей.
Они с Сеней захохотали.
А Маркони озадаченно мотал головой:
– Теоретически это совершенно невозможно. Масса объекта для транслятора безразлична.
– Это теоретически! А практически он брякнулся на курятник! – радовался Сеня.
Маркони махнул рукой. Главное, что всё кончилось благополучно.
Но благополучно ли? Эта мысль, как холодная иголка, разом проколола Сеню и Матвея:
– Маркони! А если…
– Если Кап тоже не долетел?
Маркони сказал уверенно, даже строго:
– А вот это исключено. Даже думать не смейте про такое.
ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ Осенний десант
Про “такое”, разумеется, думалось. И не раз. Но всё-таки надежды на хорошее было больше. В сто раз больше! Конечно же, Кап сейчас на своей Ллиму-зине, среди облачных городов и радуг, вместе с ипу-ннани и ипу-ддули. Рассказывает небось о своих приключениях каждый день.
И вспоминает друзей.
Его тоже вспоминали каждый день. И в институте Маркони на дощатых стенах, и над кроватью Сени, и в домах у всех ребят, и у профессора Телеги висели Антошкины фотографии. Маркони летом нащёлкал своим “Зенитом” кучу снимков.
Никитка смотрел на фотографию и спрашивал:
– Где Тошка?
Сеня сажал его на колени и говорил доверительным тоном:
– Далеко наш Тошка, Никитушка. За сто четырнадцать парсеков. У звезды Лау-ццоло…
Мама иногда тоже спрашивала Сеню:
– Пишет что-нибудь твой друг?
– А чего там писать, – вздыхал Сеня. – Это же всегда лень – сочинять письма-то…
– А на будущий год он приедет?
– Эх, кабы знать…
Потом, как водится, пришла осень. Память о летних событиях слегка отодвинулась под натиском школьных забот.
Осень была тёплая, яркая, с густыми веснушками листопада на тёмном асфальте. В середине сентября случилось несколько промозглых дней, но октябрь опять принёс ясные синие дни. Сеня, Варя, Матвей, Маркони и Уки ходили в школу в алых летних шапочках с вышитыми корабликами.
В конце первой недели октября Сеня и Варя вдвоём шли из школы по Тополиному бульвару. Разгребали башмаками слой сухих листьев, засыпавших асфальтовую дорожку.
– Смотри, как божья коровка, – сказала Варя и подняла круглый лист. Он был оранжево-красный с чёрными пятнышками.
– Хорошо, что нет западного ветра, – заметил Сеня. – А то вся осень провоняла бы дымом и резиной.
– Хорошо, – согласилась Варя. – Красиво сегодня, верно?.. Жаль, что Антошка не видел нашей золотой осени…
И дальше… Дальше было совсем как в полной, стопроцентной сказке. В десяти шагах от Вари и Сени листья взвихрились тремя столбами и превратились в двух мальчишек и девочку…
Ну, школьники как школьники. В синих спортивных брюках, в голубых куртках с откинутыми капюшонами, в пёстрых вязаных шапках-петушках.
Двое – незнакомые. А тот, что посредине, – Антошка…
– Привет, – сказал он улыбаясь. – Хорошо, что вы в ваших красных шапочках. Мы на них вышли прямо как на посадочные огни.
Не было ни радостных воплей, ни бурных объятий. Сеня подошёл к Антошке, взял его за горячие ладони. Подержал. Варя молчала рядом. Все помолчали. Антошка поглядел на девочку, что стояла слева.
– Это Света… Повернулся к мальчику:
– Это Валерик…
– Здравствуйте, – сказала Варя.
– Здравствуйте… – выдохнул Сеня.– Господи, ну как же хорошо, что вы прилетели.
Похожий на Андрюшу, только постарше, Валерик заулыбался. Смуглая, со строгим лицом и очень синими глазами Света серьёзно согласилась:
– Да, хорошо.
– Значит, выросла морковь? – спросил Сеня.
– Конечно! – воскликнул Антошка. – Мы бросили семена вниз, и там через неделю поднялись целые джунгли! Морковная ботва – как деревья! А сами морковки во-от такие! – он дурашливо развёл ладони. – Мы бы раньше прилетели, но надо было сперва научить Свету и Валерика земному языку. Ну и потренироваться в превращениях. Чтобы здесь, на Земле, уже без всяких трудностей…
Сзади раздались крики и топот. Это Уки, издалека узнав Антошку, мчались в вихре взлетающих листьев…
Пошли, конечно, к Маркони.
Пека радостно сообщил:
– Он уже совсем вылечился от любви к этой дуре! После нервного потрясения.
– Какого? – испугался Антошка.
– Когда улетел Лошаткин, – объяснил Сеня. – Ох, да вы же ничего не знаете!
– Как это не знаем? Всё знаем, – снисходительно сказала Света. – Он же теперь на Ллиму-зине.
– Как на Ллиму-зине? – не поверила Варя. И глянула на Свету слегка ревниво. – Он в Воронежской области!
– Ни в какой не в Воронежской, – засмеялся Антошка.– Он в племени уу-гы! И очень доволен. Он у них там генеральный жрец и верховный вождь. И главный богач. Сто корзин драгоценных раковин и четыре жены… А здешней его жене мы письмо привезли. Вот! – Антошка выдернул из кармана серую тряпицу. Развернул. Оказалось, что это вялый круглый лист какого-то растения. На нём чернели крупные буквы. – Смотрите!
Уки сразу сунули носы.
– Нехорошо читать чужие письма, – заметила Варя.
Валерик разъяснил:
– Тут же никакой тайны нет. Он при нас писал, открыто. Просил купить конверт и бросить в почтовый ящик.
Чёрным, похожим на тушь соком на листе было выведено:
“Уважаемая бывшая супруга Венера Евсеевна! Поскольку я кардинально переменил образ жизни и нахожусь теперь на весьма удаленном от Вас космическом расстоянии, то ставлю Вас в известность, что прежняя наша совместная взаимосвязь больше не является действительной. Оставляю Вам в полное распоряжение магазин и прочее достояние, на что в своё время я написал бессрочную доверенность.
Все накладные, ордера и прочие бумаги и платежные обязательства в левом ящике сейфа.
Если пожалуют гости из налоговой инспекции, можете сообщить им, что я отбыл в неизвестном направлении вместе с ответственностью за прошлые деловые операции. Впрочем, держать место моего пребывания в тайне не имеет смысла. Планета Ллиму-зина, Чёрный лес в Заозёрном урочище, главный табор, седьмая от сухого дерева тыу-мга пещера (отдельная). Если сюда и прибудет налоговый инспектор, то земные финансовые законы здесь не имеют силы, а инспектора могут скушать.
Остаюсь с приятной памятью о прежнем нашем совместном существовании.
