лужайке дети, Иззи среди них. И залитый солнцем дом.
Грейс
Грейс сидит одна в темной квартире и ждет, когда ее семья вернется домой. Уже поздно. Дети наверняка устали, она тоже. Два часа назад случилось небольшое происшествие. Все началось, когда ее вечерняя смена перевалила за середину. Грейс потягивает чай, заново прокручивая в голове события дня. Она все еще слышит нарочито протяжный и наглый мужской голос.
– Эй, ты!
С темной улицы в отель входили гости, они отряхивали зонтики и жмурились от яркого света в холле. Грейс перевела взгляд с облокотившегося на стойку мужчины на блестевшие в свете уличных фонарей потоки воды за окном. Наконец-то дождь. Как хорошо было бы встать сейчас под его струи. Когда твое детство прошло в Зимбабве, дождь – это здорово.
– Отнеси чемодан ко мне в номер, хорошо? – Мужчина был рослый, с длинной, как у лошади, нижней челюстью. Он выглядел достаточно сильным, чтобы справиться с тремя чемоданами.
– Я вызову вам носильщика, – ответила Грейс и добавила: – Сэр.
– Тогда поживее, красотуля, – сказал мужчина, раздраженно поджав губы.
Она слишком устала, чтобы найти подходящий ответ, просто сняла трубку и позвонила портье.
– Ты сама-то откуда?
Как же она устала.
– Я, кажется, задал вопрос. – В голосе мужчины промелькнула злоба, он подался вперед. Грейс уловила запах спиртного и отвернулась. Ее затошнило, сердце замерло от страха. Ей захотелось уволиться и найти другую работу. Поближе к дому и где пьяные нахалы не будут рычать ей в лицо. Денег будет поменьше, зато больше свободного времени, которое можно проводить с детьми. Эта мысль показалась настолько соблазнительной, что Грейс невольно улыбнулась.
– Черт, – проговорил мужчина. А затем немного тише: – Вот сучка.
Грейс уставилась на экран монитора, стараясь сохранять лицо спокойным. Мужчина отошел от стойки, что-то бормоча себе под нос. Он нажалуется начальству, и ее снова вызовут на ковер. Грейс захотелось положить голову на стол и заснуть. Прошлой ночью Блейку привиделся кошмар – его что-то беспокоит. Возможно, сыну передался ее страх. В последнее время она ходит, словно в облаке ужаса, торопит детей к машине, опасаясь, что может появиться кто-то из банды юнцов. Она больше не рискует одна выносить мусор. Эти подонки могут прятаться в подъезде или в заброшенном гараже у ворот, выжидая удобный момент, чтобы наброситься на нее.
Из бара раздался грубый хохот, у Грейс затряслись руки, перед глазами поплыли круги. Она выдернула из лежавшего перед ней блокнота лист бумаги и быстро нацарапала несколько строк. Поставила подпись, позвонила менеджеру и объяснила, что ему нужно подойти к стойке администратора, потому что через несколько минут она уйдет.
– Тебя долго не будет? – раздраженно спросил менеджер.
– Долго.
Прощаясь с Грейс, швейцар приподнял фуражку. Он приехал с Ямайки много лет назад, ей будет не хватать его рассказов. Грейс протянула руку, старик пожал ее и с сочувствием улыбнулся. За многие годы он насмотрелся, как сюда приходили и увольнялись разные люди, и наверняка понял, что она не вернется.
Пока Грейс ехала домой, дождь прекратился, в свете фонарей сверкали лужи. Ее вдруг охватило веселье. В витрине супермаркета на соседней улице уже несколько недель висит объявление с вакансиями. До него всего пара минут ходьбы, по вечерам у нее будет оставаться куда больше свободного времени. Она сможет болтать с детьми, расспрашивать их, как прошел день, ужинать с семьей. Жить обычной жизнью, чего ей до сих пор не удавалось. По выходным они будут ходить в парк. На перекрестке Грейс прибавила газу. Она снова сблизится с Мартином. Платить ей будут меньше, но Мартин, наверное, найдет учеников, чтобы как-то компенсировать разницу, он уже думал об этом. В последнее время его роман продвигается. Он насвистывает в душе, аккуратно бреется и сам гладит рубашки. В нем словно что-то открылось. Завтра можно устроить выходной, куда-нибудь съездить и погулять, держась за руки, как в былые времена. Мартин расскажет Грейс о романе, а она признается, что тоже пишет. Они наконец поговорят о литературе, чего не делали очень давно. Грейс поставила машину на парковку и набрала номер мужа. Ее сердце колотилось от приятного волнения.
И в этот момент все переменилось. Грейс встает. Чай давно остыл. Она идет на кухню и включает чайник. Она чувствовала себя такой счастливой, пока не позвонила Мартину. Заливает кипятком уже использованный пакетик, добавляет и помешивает молоко, кладет сахар и несет чашку к дивану. Когда Мартин ответил, ее радость быстро улетучилась, что на самом деле было глупо: она сама не дала ему возможности выслушать до конца.
– Не слышу тебя, Грейси, – сказал он, когда взял трубку. Снова пошел дождь, и она смотрела на стучащие и стекающие по ветровому стеклу капли. – Говори громче!
С заднего плана до Грейс долетали крики Чарли и плач Эша, а совсем рядом с телефоном она явственно слышала гортанный женский смех. Смех Евы.
– Где ты? – спросила она.
– У Евы. Теперь занятия будут еще и по средам. Она вчера сообщила. Извини, совсем забыл тебе сказать, но…
– Мартин, я ушла с работы. – Свою новость Грейс превратила в короткую цепочку слов, произнесенных ровным тоном, хотя представляла, что будет совсем не так.
– Тут какой-то зоопарк. Что ты сказала?
– Когда вы вернетесь?
– Дети хотят остаться ночевать, они сделали домашнее задание и теперь веселятся. Ева приготовила ужин.
– Завтра им в школу.
– Ой, перестань.
– Нет, не перестану.
Ее слова утонули в шуме и хохоте. Грейс прервала разговор и выключила двигатель. Какое-то время она посидела в машине. Молодая женщина прошла мимо под проливным дождем, волоча двух малышей и тяжелые пакеты с продуктами. Какой-то подросток прислонил к стойке ярко-оранжевый велосипед и защелкнул замок. Ненадолго вышла смотрительница дома, спрятав рыжие волосы под капюшоном объемной «аляски». Она выкурила сигарету, пока ее пекинес справил на траве малую нужду, а потом оба скрылись за дверью. Грейс тщательно вгляделась в темный проем подъезда. Убедившись, что там никого нет, она вышла, закрыла машину и, глядя прямо перед собой, пошла к дому – именно пошла, а не побежала. Когда позади послышались быстро приближающиеся шаги, в ее голове зазвенело от паники. Парень, который заставил ее дрожать, пронесся мимо. Он оказался пониже того, кто на нее напал, но был одет в такую же толстовку. Грейс узнала одного из тех четырех, что ошивались у мусорных баков. Парень исчез за углом. Грейс поспешно вошла в подъезд. Убедившись, что лифт не занят, поднялась на тринадцатый этаж, осмотрелась и удостоверилась, что узкий коридор пуст, и лишь потом открыла входную
