Утром и вечером в скалах клубился туман, но к полудню небо становилось идеально чистым. Любая тускугггун из лежащего в низине Аксис Тэра восхитилась бы голубизной неба, а тускугггун-художница была просто в восторге.
— Здесь мы в безопасности, если кундалиане вообще могут чувствовать себя в безопасности, — объявил Джерва, лидер отряда Сопротивления, как только они прибыли. Бассе, Майю и особенно конвой грузолетов встретили всеобщим ликованием. Что касается Маретэн, то прием оказался, мягко говоря, прохладным.
— В конце концов, ты в’орнн, — заявил Джерва. — За тобой будут внимательно следить.
— Можешь не объяснять, — ответила Маретэн, отхлебнув горячего вина с неизвестными ей специями.
— Нет, я должен тебя предупредить, ведь ты помогла добыть столько оружия. — Темные глаза, тонкие бледные губы и низкий лоб придавали Джерве довольно зловещий вид. — Правда, скажу откровенно, пока не разберусь, почему ты нам помогаешь, не смогу тебе доверять.
— Прекрасно тебя понимаю, — отозвалась Маретэн. — Нам нужно привыкнуть друг к другу.
Разговор состоялся несколько недель назад, и за это время Маретэн смогла найти свое место в отряде. Она завоевала доверие Джервы, которого в отличие от грубого, вспыльчивого Касстны уважали и не боялись.
Джерва не давал Маретэн унизительных поручений, но довольно часто молодая женщина сама вызывалась выносить помои, готовить и убирать. В благодарность Джерва несколько раз посылал ее на разведку — следить за бесчисленными кхагггунскими патрулями, которые по приказу звезд-адмирала Иина Меннуса подстерегали неосторожных бойцов Сопротивления. Хотя Маретэн велели не отходить от лагеря более чем на пять километров и она была уверена, что Джерва послал кого-нибудь наблюдать за ней, она была благодарна за эти поручения, которые делали ее полезной для всего отряда.
Огонь потрескивал и искрился, словно борясь со злым ветром, котелок покачивался и скрипел, как старое дерево. В мирное время стройную черноволосую смуглянку Майю наверняка интересовали бы только парни. Гормоны так и бурлили в ней, однако война и страдания сделали ее убийцей. Несмотря на это, девушка привязалась к Маретэн, что тоже вряд ли случилось бы в мирное время.
— Ты ешь горечавку, как настоящая кундалианка, — похвалила Майя. — Жаль, что тебя не видит Касстна.
— Касстна ненавидел меня за то, что я в’орнн, — напомнила Маретэн. — Что бы я ни сказала, все было плохо.
— Может, и хорошо, что мы от него избавились, — вздохнула Майя. — Мы с Бассе часто говорили, что он не лучший из лидеров. Для него собственная ненависть была важнее, чем здравый смысл.
Майя раскурила косячок лааги, и собеседницы некоторое время курили молча, передавая его друг другу. Маретэн думала о Сорннне. Она так по нему скучала! По ночам ей снилось, что Сорннн сжимает ее в объятиях и ласкает. Маретэн чувствовала тепло его тела и нежное прикосновение губ, а по утрам глаза молодой женщины опухали от слез. Днем плакать было некогда, и все же перед сном она мысленно переносилась в Аксис Тэр и думала, как бы послать любимому весточку. Слишком опасно! Не только для нее, но и для всего отряда. Нужно было думать и о благополучии новых друзей.
Лучи солнца ярко озаряли скалы, зато на севере, над зубчатой грядой Дьенн Марра, темнели тучи и гремел гром. Раскаты эхом разносились по обледенелым расщелинам. Воздух стал горьковатым. Маретэн знала, что это к снегопаду.
Увидев Джерву, девушки перестали курить. Бледное измученное лицо командира говорило о постоянном стрессе и больном желудке. Джерва носил куртку из коровой кожи, пропахшую дымом и потом.
Маретэн с тревогой посмотрела на лидера отряда.
— Похоже, наш конвой оказался палкой о двух концах.
Майя кивнула.
— Другие отряды нам завидуют. Джерве приходится следить, чтобы оружие попадало только в самые надежные руки. Поэтому у него прибавилось как друзей, так и врагов.
Командир партизан присел к костерку.
— Что вы тут про меня говорите? — Он взял у Маретэн косячок и затянулся. Девушки молчали, и Джерва пожал плечами. — Вы обе отправляетесь осматривать юго-западный квадрат. Медда вам все объяснит. — Лидер встал и раздавил окурок каблуком. — Подберите себе оружие, вы уходите немедленно.
Медда и три других бойца ждали у палатки с продовольствием.
— Мы спустимся по юго-западному склону, — объяснял Медда, заряжая ионную пушку. — Этот склон самый крутой, и погода, как назло, портится. — Он повернулся к Майе и заговорил чуть слышно: — С нами идет Кин, младший брат Джервы. Он совсем мальчишка, так что присмотри за ним.
Маретэн стояла рядом с Майей, но Медда обращался явно не к ней.
Он повернулся и повел их вниз по склону Гряды Слез. Вершина, белая, как старая кость, совсем не походила на обычные скальные откосы. Казалось, что огромный каменный череп, в незапамятные времена приподнявшийся из пылающих недр Кундалы, до блеска отполировали ветра.
Как и предупреждал Медда, спуск оказался очень крутым. Приходилось держаться за тонкие стволы молодых сосенок, растущих на каменистом склоне.
Вместо снега пошел дождь, что сделало камни еще более скользкими, а спуск — опасным. Часто приходилось катиться вниз на спине, словно с горки, хотя это было все же лучше, чем нестись головой вперед во мрак.
Маретэн была совершенно спокойна. Ей очень нравились горные сосны. Их тонкие стволы рождали в ее воображении феерические пейзажи, совсем как в детстве, когда бабушка Теттси брала внучку в лес рисовать. Густой смолистый запах напоминал о тех долгих часах, которые они провели, обсуждая, что первично — форма или содержание. Эти философские беседы помогли юной художнице развить свое видение формы и цвета, которое она воплощала на полотнах.
Дождь перестал, и стало подмораживать. До этого момента разведчики спускались по почти отвесному склону, а теперь Медда повел их прямо на запад, по внешней стороне скал. Возможно, он получил донесение от другой группы. Так или иначе, вел себя командир маленького отряда очень уверенно.
Здесь не дул пронизывающий северо-восточный ветер, и сосны были выше и сильнее, а их стволы гораздо толще. Между ними попадались ели-куэлло с длинной, как кружево, хвоей.
Разведчики пошли медленнее, и Маретэн поняла, что Медда ведет их в какое-то определенное место. Мокрый снег хлопьями лежал на еловых ветках. Склон был скользким и опасным. Маретэн брела прямо за Кином, и когда тот поскользнулся на обледенелых листьях, сумела схватить его за шиворот.
Ветер изменился и стал дуть прямо в лицо. В густом аромате Маретэн почувствовала что-то знакомое — так пахнут гиперактивные ионы. Не мешкая, она подошла к Медде и зашептала на ухо.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
