Читаем без скачивания Брат для волчонка 3 (СИ) - Бэд Кристиан

Бойцы подсвечивали дорогу: активировали один из режимов фоновой работы доспеха, дающий рассеянное свечение.

В этом неверном свете башня казалась спящим зверем, между когтистых лап которого пробирались люди, движимые иллюзиями и обманами зрения.

Рэму казалось: ещё чуть-чуть, и зверь поднимет морду, дохнёт в лицо сыростью близкой воды. Из темноты возникнут опалесцирующие глаза, полные хищного недоумения: «Пища?»

Дерен говорил, что мир существует только в глазах смотрящего.

Так где же тогда правда? Что сейчас прячется в темноте? Стены или пушистые лапы незримого зверя?

Может быть, дело в том, что только у Рэма в глазах зверь, а у всех остальных его спутников — стены, и потому перевешивает иллюзия стен?

И потому он тоже видит то, что хотят все, а зверь спит. А стоит Рэму остаться здесь одному…

Маячок, помеченный «Расположение бригады» замигал и погас. Связь оборвалась. Она и так продержалась лишние 20 метров.

Для комбрига, наверное, в башне не зверь и не стены, а гнездо злобных повстанцев.

Наверное, комбриг боится, что Рэма здесь похитят или убьют, и у него будут тогда немаленькие неприятности.

Потерять десантника — это одно, а «надсмотрщика», которого тебе навязало командование — совсем другое.

Тем более что комбриг подчиняется генералу спецона Бергу, а «Персефона» — непосредственно заместителю командующего объединённым Югом генералу Мерису.

И получается, что Рэм не сам комбригу на кумпол упал, а это высшее командование через голову собственного генерала кинуло на грунт девятнадцатилетнего пацана. Покомандовать бригадой ветеранов.

Рэма так рассмешила эта, в общем-то, банальная мысль, что он оступился и чуть не свалился с тонкой и гибкой, зато не ржавеющей лестницы.

Спускаться в башню ему раньше не приходилось. Тем более по остаткам ступенек.

Не разобьёшься, конечно, в доспехе-то. Но ржать будут все: и пацаны, и десантура, и даже сержант Добрый, наверное.

Ну, не было на Мах-ми таких башен. Там чистая вода текла привольно, не нужно было докапываться до неё и насосами поднимать вверх.

— Опа! — выдохнул Накир, которой лез первым. — Норма! Вон, справа — дыра в стене — видите? До следующего бокового коридора долезли. Теперь уже просто. Скоро дойдём!

Он качнулся на руках, спрыгнул в темноту дыры и попросил уже снизу:

— Притушите пока фонарики, я осмотрюсь? Осторожно, тут насыпь.

Трайн тоже добрался до дыры и спрыгнул. Десантники отключили подсветку и последовали за ним.

Рэм сообразил, что за несколько месяцев под землёй мальчишки привыкли к полутьме. Без подсветки они лучше узнавали знакомые дороги.

Он подождал, пока глаза привыкнут немного, увидел в дыре горб из камней и бетона и сиганул вниз.

Попал правильно. Здесь когда-то был коридор для технического обслуживания башни, и по нему ещё вполне можно было пройти. Если пригибаться немного.

То есть это пацанам — пригибаться. Десантникам пришлось согнуться в три погибели, чтобы идти, а не ползти на четвереньках.

В коридоре было сыровато и пахло водой. Под ржавчиной справа угадывались толстая потеющая труба и пара её более мелких товарок.

Скоро мимо трубы пришлось протискиваться, и Рэм выкрутил домагнитку на максимум, чтобы отталкивала и падающую грязь.

Коридор, к счастью, скоро расширился, десантники выпрямились, обогнали Трайна, но Накир всё равно шагал первым. Юркий и шустрый, он двигался так, словно внутри у него работал мотор.

И вдруг он остановился. Оглядел очередную дыру в стене, такие уже пару раз попадались, и предостерегающе поднял руку:

— Стоп! Дальше узкий карниз и обрыв!

Добрый протиснулся поближе к Накиру.

— Далеко ещё? — спросил он слегка подозрительно.

— Так пришли уже, — пацан расплылся в улыбке. — Там она, чуете, человеком пахнет?

Добрый сунулся в дыру посветил с браслета и кивнул. Потом обернулся:

— Парни, тихонько идём. Там карниз метра два шириной, но длинный. И яма.

Накир уже нырнул в дыру и звонко закричал:

— Эй!

Трайн скользнул следом, и Рэм быстро полез за ним, обгоняя замешкавшихся десантников.

В нос и в самом деле ударил очень человеческий запах, вполне естественный для лежачего больного: моча, пот, ещё какая-то дрянь, похожая на мазут.

Но женщину в темноте глубокой ямы Рэм разглядеть не смог.

— Там, внизу, — уверенно сказал Накир, как-то заметив Рэма в темноте. И крикнул: — Эй, ты живая ещё?

Снизу донёсся писк, а потом отчаянный женский голос:

— Я здесь! Здесь!

— Вы можете обозначить своё местоположение?! — Добрый тоже пролез и усилил голос браслетом. — Фонарик у вас есть?

— Разрядился! — донеслось снизу.

— Я ей свой кину, — сказал Накир и тут же кинул фонарик вниз, никто ему даже возразить не успел. — Я и так помню, где тут можно спуститься. — Он обернулся к Трайну: — Подержишь?

Тот лёг грудью на край обрыва, и чернявый щучкой нырнул вниз.

И тут же стало довольно светло: десантники тоже не стояли без дела. Они распаковали и активировали осветительный дрон, и Рэм увидел в яме женщину, лежащую на земле в обнимку с каким-то свёртком.

Вокруг женщины были расставлены бутылки с водой, разложены камни, пакеты, тряпки. На одном из камней Рэм заметил два знакомых сухпайка.

Воду женщина, наверное, набирала сама: из трубы в стене потихоньку капало. Но продукты ей кто-то носил. Мальчишки?

Яма оказалась неглубокой — примерно в три мальчишеских роста.

Сначала спуск был обрывистым, потом пологим. Только вот развернуться было особенно негде — тесно. Женщина, наверное, лезла сюда за водой. Хорошо, что мальчишки её нашли.

Трайн спустил чернявого, придерживая за руки до пологого склона. Потом тот спрыгнул сам. Двое десантников прыгнули следом, активировав домагнитку.

Бóльшему числу бойцов там было уже не развернуться. Да и Рэм побоялся неуклюже скатиться вниз — тут нужно было ещё и баланс удержать.

Он остался над ямой вместе с десантниками, собиравшими самодвижущуюся платформу.

Платформа предназначалась для транспортировки раненых. Она была надёжная, но габаритная и плохоманевренная.

«Не так-то просто будет поднять на ней женщину», — подумал Рэм и угадал.

Женщина почти не могла передвигаться. Десантники упрели над обрывом, чтобы в тесноте не опрокинуть платформу. Интерфейс у неё был туповатый: вправо-влево-вниз-вверх, а фиксаторы рассчитаны на более крупных бойцов.

В конце концов, женщину дополнительно примотали к платформе скотчем, чтобы не опасаться случайных рывков, и таки вытащили, помогая руками.

Рэм с Добрым, как наименее уставшие, начали отрывать скотч.

— Заберите мои бутылки? — зашептала женщина, с недоумением разглядывая форму десантников. Она не понимала, кто её спас. — Вы наши?

— Спецон, — скупо пояснил Добрый. — У нас есть врач.

Женщина улыбнулась, и сразу сделалась лет на десять моложе.

Она была грязная — лицо, волосы, но видно было, что и умывалась, как могла, и расчёсывалась пальцами. И запах от неё был не такой уж сильный, как показалось сначала.

— Там пайки. Я их вчера крошила в воду, было совсем хорошо. Пожалуйста, — прошептала она.

— Накир, забери воду и пайки! — крикнул Рэм чернявому, просто чтобы её успокоить.

Крикнул громко, и свёрток в руках женщины пискнул и зашевелился сам собой.

Рэм едва не отпрыгнул. А потом покосился на Доброго и сообразил, что непонимающий он тут один.

Женщину потому и поднимали так осторожно — она прижимала к себе маленького ребёнка, завёрнутого в пахнущую мочой одежду. Вот и запах был такой слабый. Детский.

Забрать ребёнка у женщины десантники побоялись. Гражданского психотехника в расположении не было, а мало ли что творится в голове у матери, Хэд знает, сколько времени пролежавшей в темноте в яме со сломанной ногой?

Рэм отшагнул к боковой стене, переводя дыхание. Как же она здесь выжила? Тут же не только еда нужна — ещё и с ума не сойти. Пацаны прибегали, понятно, помогали, как могли. Но ребёнок…