Пока его образ соответствовал образу рыцаря без страха и упрека, пока его имя мелькало на страницах газет, а физиономия не сходила с телеэкрана, пока деньги текли в его кошелек, он был вполне счастлив и спокоен. Ему нравилось, что писателя Ташковского хорошо знают в обеих столицах, в аэропортах встречают журналисты, а то и первые лица маленьких областей и республик.
С его мнением считались, его порой цитировали, если дело касалось несложных экономических проблем или политических событий в России и даже за рубежом. Если случались недоразумения или затруднения, одно упоминание его имени избавляло Ташковского от неприятностей. Поэтому, когда он вновь оказался в тюрьме, это не особенно его огорчило. Ему и прежде приходилось попадать в милицию, как-то раз даже ночевать в заведении, которое сами милиционеры прозвали «обезьянником». Но заточение продолжалось самое большее несколько часов. Затем — чисто символический штраф, распитие бутылки коньяка с милицейским начальством, и конфликт благополучно завершался до очередной выходки Артура Ташковского. И сейчас, похоже, события развивались по раз и навсегда написанному сценарию.
— Хорошо бы выпить, — сказал он сердито, — но эти сволочи забрали мою фляжку.
Максим промолчал, продолжая осматривать камеру. Он предполагал, что прошло не менее часа с момента их ареста. Но только предполагал, так как часы вслед за паспортом перекочевали в карман одного из солдат.
Здание, где они находились, было старым, с каменными мощными стенами и железной дверью, без современных ухищрений. Единственное, затянутое решеткой, оконце находилось под самым потолком.
Даже встав на табурет, Максим с трудом дотянулся до него, а ведь роста он был немаленького. Он смог различить неясные очертания строений напротив и понял, что они находятся на втором этаже внутреннего здания бывшего КГБ Баджустана, расположенного недалеко от президентского дворца. Ему стало не по себе. Он знал, что здание и раньше, и при Арипове служило тюрьмой. Но Максим постарался не показать свою обеспокоенность. Он слез с табурета и спросил Ташковского:
— Какого черта вам нужен был пистолет?
Тот недоуменно уставился на него и пожал плечами:
— Я всегда ношу его при себе. Человек с моим положением часто попадает в досадные ситуации.
Всегда есть чокнутые, которым не нравится или, наоборот, очень нравится то, что я пишу. Поверьте, выяснять отношения с теми и другими одинаково сложно и неприятно. К тому же несколько раз мне пытались доказать, что есть ребята, как правило с бритыми черепами, которые гораздо смелее и круче меня. Кстати, у меня есть разрешение на ношение оружия…
— Не знаю, насколько оно нужно вам дома, но здесь ваша лицензия всем до фонаря. Из-за вашего разгильдяйства мы попали в руки Садыкова. И мне совсем не улыбается встретиться с этим ублюдком лицом к лицу. У меня с ним старые счеты.
— Чем он вам так досадил? — удивился Ташковский и тут же самодовольно усмехнулся. — Стоит ему узнать, что мы оказались в кутузке, как он примчится сюда на всех парах, и нас тотчас же выпустят.
И помяните мое слово, еще прощения попросят.
Максим почти с сожалением посмотрел на тупого высокомерного индюка, который чересчур поверил в свою значимость. Но как быстро развеются его иллюзии, разлетятся в пух и прах по ветру, когда он увидит перед собой костоломов Садыкова. Эти ребята точно уж книг не читают, и им нет никакого дела, кто ты такой на самом деле…
— Вы что, серьезно на это рассчитываете? — спросил он вкрадчиво.
— Разумеется, — вспыхнул Ташковский. — Меня здесь все знают. Сам Арипов читал мои книги… Он пожалеет о том, что случилось.
Максим вздохнул:
— По-моему, вы несколько заблуждаетесь по поводу Арипова. Даже будь вы трижды Нобелевским лауреатом или самим папой римским, ему сейчас искренне на вас наплевать!
На какое-то мгновение Ташковский даже потерял дар речи от подобного кощунства. Но постарался не показать, сколь глубоко его задело замечание Максима.
— Наплевать? С чего вы взяли, что ему наплевать на меня?
— Вы слышали орудийную стрельбу? Если вы еще не поняли, то объясняю популярно: это Арипов сражается за свою жизнь. Если победит Рахимов, дядюшке Фархату — крышка. Ему сейчас ни до кого нет дела.
И он, как плохой врач, не любит афишировать свои ошибки. Если Арипов узнает о нас, тут же велит устроить небольшой сабантуйчик со стрельбой в подвальчике. Догадайтесь с трех раз, кто у них сойдет за мишень? — Он смерил Ташковского скептическим взглядом. — Догадались? Правильно, мы с вами. И как вы поняли, сделают все тихо, без огласки. Здесь такое в порядке вещей. Так что молите Бога, чтобы Арипову о нас не доложили. Будем надеяться, что его солдаты достаточно ленивы и неисполнительны.
— Но международная конвенция…
— Заткните вы эту конвенцию сами знаете куда! — не сдержался и рявкнул Максим. — Вы что, с луны спрыгнули, не понимаете, куда попали? Арипов за пять лет своего правления уничтожил более десяти тысяч человек. Их без суда и следствия сбрасывали в пропасть или давили танками в пустыне. Эти люди попросту исчезли, так что молитесь, чтобы поутру не пополнить их ряды.
— Это полнейшая ерунда! — вспылил Ташковский. — Я приезжаю сюда третий раз и ничего подобного не слышал. Массовые казни не так-то легко утаить. К тому же здесь постоянно пасутся ребята из Красного Креста и Полумесяца. От них и вовсе ничего не скроется.
— Кто вас приглашал в Баджустан?
— Президент. И Садыков. Мы с ним — друзья.
Здесь хорошая охота, да и пару раз в горы поднимались. Отменную форель ловили…
— А с кем-то еще вы встречались?
— Конечно, и с чиновниками, и с простыми людьми. Поверьте, мне все равно, с кем общаться, лишь бы человек был хороший. А они и вправду славные ребята!
— С вашей стороны это звучит просто благородно, — заметил язвительно Максим. — И вы помните имена этих славных ребят?
— Еще бы! Больше всех мне понравился министр внутренних дел Мамедов. Он…
— Не надо, — простонал Максим и, сев на табуретку, закрыл лицо руками.
— А что? — удивился Ташковский.
Максим отнял ладони от лица и посмотрел н", него:
— Послушайте, что я хочу рассказать вам. Это будет совсем коротко. Ваш славный приятель Мамедов начинал еще в советские времена под крылышком Садыкова. Арипов давал команду «фас», и они давили каждого, кто посмел хотя бы искоса в сторону первого секретаря обкома посмотреть, не то что слово молвить. А следы они заметать умеют. Только вы не правы что никто об этом не знал. Ребята из нашего посольства не зря свой хлеб едят. А что касается Красного Креста и Красного Полумесяца, то они тоже не балду пинали, это я вам ответственно заявляю, просто сейчас это к делу не относится.
