Григорий Мамонов так описывает один из своих «вызовов»: «Когда я зашел в офис, на меня пахнуло такой обреченностью банкротства, что невооруженным взглядом было видно — требуется психолог, астролог или любой другой представитель хелперской профессии». Прекрасно сказано! Астрологи работают как лайф-коучи (профессиональные советчики) и считают себя более успешными работниками, нежели «простые» психологи, ибо могут составить астральные карты всех членов коллектива, астрологическую карту офиса, гороскоп конфликта — и осветить перспективу.
— Людям кажется, что выхода нет, — бодро говорит Мамонов, — а я-то вижу, что тут транзит Урана по натальному Солнышку, и все можно будет пережить. Я вот не очень люблю давать прогнозы на финансовые сделки — эманация денег мне как-то не дается. Я знаю, многие астрологи, работающие с финансистами, составляют карту на вопрос, а я всегда составляю карту на деньги. Нет, с людьми работать значительно легче!
Татьяна Борщ составляет карту «на вопрос». — Я не смогу вам объяснить, как это делается, — говорит она мне, — это слишком сложно. Мне задают вопросы: вернутся ли деньги, удачна ли будет сделка, и даже — выиграет ли любимая команда, я составляю астрологическую карту на время заданного вопроса — и считываю ответ.
Татьяна — искренний человек. Она написала книжку «Записки астролога», и честное слово — это искренняя, интересная книга, много дающая любознательному скептику.
Смотрите, как чисто написано: «Я хорошо помню свои первые консультации и первых клиентов, и, наверное, не забуду их никогда. Дебют астролога невероятно сложен, поскольку здесь требуются знания, ответственность, умение слушать и понимать, да еще и определенная толика веры в себя. Мне повезло (сейчас, по прошествии двенадцати лет я четко понимаю это) — мои прогнозы сбывались, и мои клиенты радовались этому вместе со мной. Выглядело это совершенно по-детски — я помню случай, когда женщину уволили с работы, а она появилась с радостным, даже счастливым лицом: «Вы были правы! Меня действительно уволили!» — «Господи! Чему же вы так рады?» — «А как же, вы же сказали, что у меня будет другая работа, там я встречу свою любовь, выйду замуж — значит, все это действительно состоится!»
О знаменитой гадалке г-же Ленорман писали: «По-видимому, ее пророческий дар терял силу на бирже: она потеряла на спекуляциях значительную часть того, что заработала на человеческом легковерии». А Татьяна Борщ, принимая меня в своей крайне недурной квартире (в одном из домов Донстроя), сказала: «Одно время я увлекалась биржевыми прогнозами. И вот — заработала на квартиру… Потом остыла». То есть для нее астрология, безусловно, «работает». Накоплен опыт закономерностей: «Когда у мужчины появляется женщина, рожденная под тем же знаком, что и жена, это почти всегда приводит к разводу»; «Если в гороскопе есть указание на несколько браков, то они обязательно состоятся»; «Изменить будущее можно только меняя себя, а это самая тяжелая работа на Земле».
Григорий Мамонов не согласен: «О, я не думаю, что можно что-то изменить. Я люблю в астрологии математическую предрешенность. Моя самая любимая клиентка подарила мне на день рождения открытку с прекрасными словами: „Можно подумать, что в миг моего рождения планеты нарочно выстроились таким образом, чтобы в небесах сложилось мерцающее слово „жопа“».
«Бездны черные, бездны чужие, звезды — капли сверкающих слез… Где просторы пустынь ледяные, там теперь задымил паровоз». Это шуточные стихи из романа братьев Стругацких «Страна багровых туч» — и как, однако, велика провидческая правда добротного литературного текста! Ох, как бодро дымит астрологический паровоз; как споро кипит работа, сколько словесной руды перетаскивает он с какой-нибудь венерианской орбиты в московские банки и офисы. Таскать — не перетаскать; и никогда не убудет клиентов у астрологов, пока существует главная астрологическая приманка, главная тайна — «работа с будущим».
Теплота и свет: битва титанов
Периферийные литобъединения популярны как никогда
Заткни кадык онучею…
В уездном городе Буе в краеведческом музее под вечер зажигают лампы; уютом и покоем дышит вся экспозиционная обстановка. И чучело лося (самое крупное чучело в области), и купеческий интерьер XIX века, и кожанка ходока Налетова, в которой ворвался он в кабинет к Владимиру Ильичу Ленину с революционной просьбой: «Велите отгрузить Буйской республике оружия!» Ленин, согласно местной легенде, принял Налетова очень приветливо, но оружие посоветовал изыскать на месте… Светлана Смирнова, нешумный музейный подвижник, говорит прекрасные слова: «Это у нас резной буфет большевика Теленина с двойным дном. А это местный хорек, единственная жертва строительства Костромской АЭС».
Но что за праздничный шум слышится в том зале, где выставлен макет трона Тутанхамона, «сработанный» буйским мебельным гением Валерием Беловым?
По воскресеньям в музее собирается весь цвет городской интеллигенции — на еженедельное заседание литературного объединения «Буйские голоса». Кипит электрический самовар, рубиновые огни бродят в варенье. Председатель собрания — литератор Вячеслав Михайлович Дробышев — настолько похож на Познера, что не может отказаться от соблазна это обстоятельство обыграть. Часто повторяет: «Я своего двойника не перевариваю, телевизор пятничными вечерами не смотрю». Вот Дробышев собирается прочесть собственное стихотворение «Офицерская жена», где, конечно, будут рифмы «должна», «одна», «у окна» и «стакан вина». И Сергей Высоков — человек просвещенный, коллекционер (столь крупный, что известен и в Москве), безвозмездно отдавший все собранное в музей (восемь тысяч единиц хранения, и «таких икон, как у него, нет и в Ипатьевском монастыре»), мистик, сочиняющий таинственные «городские рассказы»… Короче, Сергей Высоков, конечно, усмехнется про себя, но стихи выслушает с приличествующим выражением лица. Дробышев — самая что ни есть городская элита, а вот Высоков Буем не оценен, числится чуть ли не в чудаках (и уж точно в умственных чужаках), но обоим трудно обойтись без еженедельных встреч.
А в городе Краснознаменске, в библиотеке, дамы подсаживаются ближе к печке. Здание старое, печка действующая, и заседания литературного клуба «Чистый родник» зимой славятся уютом необыкновенным. Подоконники украшены бумажным кружевом, выставка «Родимый край» оформлена с учетом всех требований, библиотекарь Вера Васильевна Широкая говорит: «Популярность ЛИТО во многом упирается в вопросы „прикаянности-неприкаянности“ и „успокоенности-неуспокоенности“ городской интеллигенции». Оп-па. Прямо скажем, Вера Васильевна производит на неподготовленного человека чрезвычайное впечатление. Ради такого рода впечатлений Агата Кристи создала свою последнюю героиню, третьего (после Пуаро и Марпл) великого детектива — мисс Силвер, даму недюжинного ума, внешне неотличимую от скромной эдвардианской гувернантки.
Библиотекарь Широкая тоже любит фраппировать публику. Платок на нашей Вере Васильевне вязаный, кружева на окнах бумажные, а Вера Васильевна говорит: «Интеллигенты, как грибы, размножаются спорами», или: «Периферийная поэтесса — совершенно не обязательно пьяная дама с облезлой собачкой. Вот у меня собачка здоровая и красивая», а то и: «Богатый человек служит переносчиком культуры, даже если сам некультурен — как крыса, которая переносит заразу, даже если сама не больна. Самый глупый богач все едино привезет с собой дизайнерские вещи, модные привычки и новые праздники». Или: «Как груба жизнь, как груба! Я всегда говорила, если тебя послали на три буквы, почему обязательно послали „на хуй“? Может быть, тебя послали к фее. Пошла ты, тетка, к фее!»
Вера Васильевна написала преинтересный фантастический рассказ («политический фельетон») под названием «Розовые каски» — о войсках российских мифотворцев, стоящих в предгорьях Кавказа и пытающихся возродить из старых легенд советско-романтический образ горца (кепка, блондинки, гвоздики, коньяк). А ее программные стихи полны прелести: «В лосинопетровской мытище, в краснознаменской глуши». Эта «мытища» мне, конечно, очень понравилась — но разве же только мне? Вы думаете, у Веры Васильевны в кружке мало народу? Библиотека лопается. Из Дубны к ней ездят.
Долгое время я считала себя крупным знатоком провинциальных поэтических объединений, давним собирателем стихотворных нелепостей — словом, старой кружковкой. Как многим неофитам языкового хаоса, мне казалось: чем больше смешных строчек я соберу, тем всем будет веселее. Разве что Диану Коденко я согласна была считать подругой по интересам: молодая поэтесса, старательница авторской песни Диана (прошедшая школу краснодарских и новочеркасских поэтических кружков) опубликовала в одной из южнорусских газет часть своей личной коллекции:
