— Ну, что такое? — Миша посадил меня на табуретку. — Рано киснуть. Держи.
— Что это? — Я смотрела на две оранжевые пилюли родом из детства. — Я не буду это.
Мы встретились взглядами. Это было уже не впервые. Через минуту он заглотил все сам. Достал из кейса бутылку водки. Налил в карманную стопку «всегда рядом» и протянул. Я выпила, морщась. Оглянулась на открывшуюся дверь.
— Не пускай его. — Сказала Грише, вспоминая, что это наша общая гримерка.
Посмотрев на стопку «всегда рядом» в моей руке, Гриша полезла в сумку, висевшую на крючке. Вытащила свои любимые сандвичи в треугольном пластике. Открыла и дала один мне. Вот и закусь.
— Я боюсь их. — Сказала я.
— И правильно делаешь. — Кивнула Гриша.
— С чего вдруг? — Удивился Миша. Я подняла на него взгляд, отдавая стопку. — Приходи в себя, зажуй водку, заешь жвачкой и поехали.
— Куда?
— Я жду тебя у центрального входа. Выползай побыстрее. Гриша, проследи. — Кивнул Миша и пошел на выход.
Я поднялась, смотря на женщину.
— И не говори, что это какая-то мелкая церемония вручения какой-то мелкой премии. Я боюсь их! — Сказала я на полном серьезе.
— И правильно делаешь. — Повторила Гриша. Я не понимала. Наблюдала, как она собирает косметичку в сумку, из которой достала сандвич. Как надевает дубленку. Сама одела полушубок.
— Пошли.
Мы направились к выходу. Вышли в холл. Гриша ухватила меня за плечо и рывком остановила. Я вскрикнула. Уставилась на нее.
— Что ты творишь?
Она молча кивнула вперед. Я обернулась. В этот момент группа людей, слушавшая до этого Мишу, двинулась к нам. Человек двадцать, может тридцать. Мы направились обратно в коридор. Побежали к другому концу.
— Может, они автограф хотели взять? — Предположила я. — Возможно, мы зря паникуем?
— Да, тогда на стадионе тоже хотели взять автограф…
Я обернулась к Грише. Она не могла знать наверняка, но видела результат моей «работы» раньше. Она нутром чувствовала, что эти новоявленные «поклонники» хотят пообщаться плотно и напрямик.
Гриша спросила дорогу к запасному выходу у охранника. Он кивнул направление, окинув нас обеих вязким, хватким взглядом. Мы шли в указанную сторону, периодически оборачиваясь. Люди в своем уме не побегут догонять. На этой премии я вела себя максимально скромно. В сумке на плече Гриши звонила моя мобила.
Через минут пять мы оказались на улице, я запахнула полушубок. Подставила лицо снежинкам. Водка ударила в голову слишком агрессивно и наплевала на сандвич. Если бы Гриша не держала за руку, я бы растерялась. Как хорошо, что она у меня есть…
Еще через минут пять-десять мы оказались в машине. Гриша за рулем, я рядом. Мобила звонила не замолкая. Заведя двигатель, Гриша полезла в сумку.
— Миша. — Отдала мне коммуникатор.
— Да, Миш.
— Где ты? — Зашипел он. — Какого хрена я стою тут и развлекаю…
Я протянула мобилу Грише, откидывая голову на сиденье. Гриша выруливала с территории Олимпийского и прижимала плечом к уху орущий коммуникатор. Выехала на проезжую часть.
— Кончай орать уже. — Сказала спокойно. Начала спускать ползунок громкости.
Я перестала слышать Мишин голос. Гриша с полминуты молчала.
— Еще раз назовешь меня трансвеститом, я тебе зубы выбью и руки переломаю…
Я отвернулась к снежно-слякатным улицам.
— Едем в офис. Подъезжай. — Снова молчала. — Я тебе на пальцах объясню, дебил. — Повысила голос. — Отбой.
Почувствовав, как девайс упал на колени, я обернулась. Гриша смотрела на дорогу. По лобовухе вежливо ползали дворники. Поежившись, я отвернулась. Уловила краем глаза, как Гриша сдвигает переключатель кондиционера на максимум. Минут через пять мы остановились, заехав двумя колесами на обочину. Гриша обернулась.
— Я не смогу защитить тебя от толпы. — Она чуть наклонилась, уткнув локоть в мое сидение. — Тебе нужна нормальная охрана.
Я смотрела на Гришу, вперед, думала. Я могу остановить их, в крайнем случае. Но какой смысл делать что-то, если приходится тратить силы на сдерживание толпы?
— Давай доедем до офиса и там подумаем. — Вздохнула я.
Гриша молчала, сев прямо. Положила обе ладони на руль.
— Ты не уйдешь от меня. — Сказала я на всякий случай.
— Не уйду. — Покачала она головой. — Но тебе нужна настоящая профессиональная охрана.
— Поехали в офис. Решим.
Гриша обернулась ко мне. Кивнула как-то нерешительно. Тронулась.
На коленях зазвонила мобила: Марк.
— Да, родной. — Подняла я трубку.
— Где ты?
— Только закончили запись премии. Сейчас еду в офис. Потом сразу домой.
— Он с тобой? — Марк был обеспокоен. Не знаю чем, но в голосе чувствовалось волнение.
— Кто?
— Гриша с тобой?
Я обернулась к Грише, хмурясь.
— Она… Не он, а она.
— Он с тобой? — Повторил Марк, игнорируя поправку.
— Да.
— Дай трубку.
Я протянула трубку Грише: Марк. Она приложил девайс к уху, возвращая убавленную ранее громкость.
— Хорошо, Марк. — Кивнула дворникам на лобовухе. — Не стоит… — Посмотрела на меня, слушая. — Отбой.
Вернула мне трубку, игнорируя вопросительный взгляд. Я усмехнулась. Марк не может признать в Грише женщину и при этом доверяет ей как никому. Удивительное отношение…
Замечая за окном знакомые витрины и вывески, я запахнула полушубок. Через пару минут мы припарковались у офисного здания. Охрана, привычная к ночной жизни обитателей некоторых офисов, впустила знакомые лица без вопросов и требования пропусков.
Выудив из поясной сумки магнитный ключ, Гриша открыла дверь маленького офиса Миши. Мы зашли, раздеваясь. Я включила свет в приемной и его кабинете. Села на его место, откидывая голову на высокую спинку.
— Поделишься вторым сандвичем? — Спросила Гришу.
Она с усмешкой бросила сумку на длинный кожаный диван и достала пластиковый треугольник. Отдав мне сандвич, вернулась к дивану и улеглась с ногами.
— Я могу поспрашивать у своих. — Проговорила лениво. О ее ментовском прошлом я узнала приблизительно в то же время, как и об операции по смене пола. Ее выперли мгновенно, но друзья — нормальные друзья — остались. — Возможно, Миша предложит вменяемый вариант.
Гриша говорила об охране.
— Я не уверена, что это нужно. По мне, лучше, не появляться на живой публике.
— Сама решай.
Я вздохнула. Закинула ноги на стол Миши. Он, конечно, будет в бешенстве. Но сейчас мне не до него.
— Он сам себе на уме. Будь он женщиной, было бы проще.
Гриша повернула ко мне лицо, улыбаясь. Ноги лежали на сумке. Голова на подлокотнике дивана.
