– Никого. Здесь была одна трава и бурьян.
– И замечательные старые тсуги, клены, березы и дубы, – мягко напомнила она. – А кто делал дизайн-проект? – Теперь она держалась твердо, даже с голосом удалось более-менее справиться.
– Я.
– Через «Дэйзис Мам»?
– Да.
– У вас есть квалификация ландшафтного дизайнера?
– Нет. Я просто разбираюсь в растениях.
– А мой отец? Мы уже установили, что он любил их. А разбирался ли?
– Он разбирался в том, что ему нравилось. Я просто помогал. – Он замолчал, потом с интересом спросил: – Вас это задевает?
Такие вопросы обожала задавать ей Брайанна, и у Конни он наверняка бы вызвал одобрительный кивок, потому что это был вопрос в точку. А ответ? Да, это задевало Кэйси. Можно было назвать это завистью или ревностью. Можно – обидой. У нее складывалось впечатление, что слуги ее отца пользовались его доверием и уважением, даже симпатией, которых она, дочь, была лишена.
Но садовник не был ни в чем виноват. Он просто прекрасно справлялся со своими обязанностями.
– Вы сделали потрясающий сад, – сказала она. – Но вы не говорили мне, занимался ли он сам чем-нибудь здесь?
– Ваш отец? Да, порой он тоже брался за дело. Это был его способ выражения благодарности за то, что я помогал ему в других делах.
– В каких?
– В разных. Переносить вещи. Поднимать их по лестнице. Например, архивы. Когда он закрывал историю болезни, он клал папку в специальный ящик. Когда ящик заполнялся, он перемещал его содержимое наверх.
– В запасные комнаты? Но в тех коробках не может быть только архив.
– Там книги. И письма. Профессиональная корреспонденция.
– А личная?
– Все личное должно быть в ящиках, помеченных буквой «М» на крышке.
Личные архивы Конни. Если у записок есть продолжение, оно должно быть там. Мысли Кэйси так быстро унеслись к комнатам, забитым коробками, что она снова покачнулась.
Садовник снова потянулся к ней.
– Не трогайте меня, – так же, как и в прошлый раз, предупредила она. – Все в порядке.
Она едва восстановила равновесие, как вдруг он спросил:
– У вас с этим проблемы?
– С чем?
– С прикосновениями. У вашего отца были. Он не любил, чтобы его касались. Если кто-то касался его рукой или пальцами, то только случайно. Он всегда соблюдал физическую дистанцию с людьми.
Кэйси это предполагала, однако ей приходилось видеть Конни лишь в рабочей обстановке, когда физическая дистанция была естественна. Работа в доме и в саду была иным делом. Она могла бы побольше расспросить Джордана об этом, если бы ее не взволновал его первый вопрос. Здесь уже дело касалось лично ее. Она чувствовала, что должна расставить все по местам.
– Нет. У меня нет никаких проблем с прикосновениями.
– Значит, только с наемными руками? Вы уже в третий раз запрещаете мне прикасаться к вам.
– Нет, – терпеливо ответила она. – Просто для меня важна самостоятельность. Я не собиралась падать с кресла вчера и не собираюсь падать сейчас. – Словно в доказательство этих слов, она осторожно наклонила корпус, опуская ноги, пока они не коснулись земли. Не желая торопиться, несмотря на то, что он созерцал ее заднюю часть, она медленно подняла голову и вернула себя к нормальному восприятию мира. Убедившись, что у нее не кружится голова, она в последний раз глубоко вздохнула и повернулась. Садовник был высоким, намного выше ее. Она задрала подбородок и постаралась посмотреть на него прямо. – Некоторые мужчины думают, что женщины – хрупкие существа. Я не такая.
Он казался слегка изумленным. «Нет», – вдруг поняла она. Он казался слегка возбужденным. В его темных глазах промелькнул явный оттенок одобрения. В свою очередь, подстегнутая этим, Кэйси приблизилась к нему вплотную.
– Что касается прикосновений, – проговорила она, обнимая его за талию, – то мне они очень нравятся. – С вызовом глядя ему в глаза и ожидая, отступит ли он, она прижала ладонь к его груди, потом положила на плечо, провела по руке, взяла за запястье. Ее пальцы переплелись с его, и она почувствовала, как он на мгновение сжал их. – Я люблю прикосновения, – вкрадчиво сказала она. – У меня никогда не было проблем с этим, а что касается наемных рук, то я с детства сидела с ними за одним столом. С одним из них я снимала квартиру, когда училась в колледже, а еще с одним потеряла девственность. – Наверное, этого не стоило говорить, потому что в этот момент между ними вспыхнуло что-то – из одобрения в его глазах выросло нечто большее, скрывающееся за пожатием руки, нечто, распространяющееся из точек соприкосновения их тел, – и упоминание о сексе только усугубило ситуацию. В попытке усмирить огонь со своей стороны, в то же время не теряя близости, потому что Джордан был хорош не только на ощупь, но и обладал запахом истинного мужчины, она сказала: – Нет, никаких проблем с наемными руками. Проблемы с привидениями. Тебе известно что-нибудь об Ангусе?
Джордан, не произнося ни слова, смотрел на нее сверху вниз. Его глаза стали еще глубже, выразительнее, щеки раскраснелись. Кэйси ощущала движения его грудной клетки меньше чем в дюйме от себя и чувствовала, как сбивается его дыхание. Это было потрясающее чувство.
Внезапно она поняла, что движения его грудной клетки означают попытки подавить смех. Выдернув свои пальцы из его руки, она быстро отступила на шаг. С возмущением она спросила:
– Так что, Ангус – это шутка?
– Нет, – ответил он, хотя уголок его рта дернулся. – Это кот.
– Кот?
– Ты с ним не встречалась?
Глаза в темноте, едва слышный шорох по полу в ночи, странные звуки, которые с одинаковым успехом могли быть мурлыканьем и взволнованными вздохами призрака. И разговоры Мег с самой с собой. Конечно. Можно было и догадаться.
Чувствуя себя идиоткой, она нахмурилась.
– Нет, я с ним не встречалась. О коте меня никто не предупредил.
– Если ты против, я заберу его. Этого она совсем не имела в виду.
– Нет уж, если он прилагается к дому, значит, он мой.
– Мы с Ангусом прекрасно ладим.
– Может быть, у нас тоже получится. – Хотя здесь возможны проблемы. – Он не выходит из спальни хозяина?
Лицо Джордана посерьезнело:
– Днем – да. Ночью он может бродить вокруг, но после смерти Конни не уходит далеко. Он ждет возвращения своего друга.
– Как это печально. – Кэйси внезапно стало больно. Она направилась в сторону дома, потом остановилась и снова повернулась к Джордану. – Он меня отвергнет?
– Не знаю.
– Он царапается, кусается?
– Никогда.
Кэйси приподняла брови, сжала губы и направилась к дверям. Быстро пройдя через офис, она поднялась на один пролет лестницы, потом на второй. Когда она дошла до спален, ее шаги замедлились. Повернув к двери Конни, она осторожно приблизилась. «Не привидение, а кот, не привидение, а кот», – продолжала твердить она себе, но все равно чувствовала, как сердце стучит. Рядом с дверью она, поджав ноги, опустилась на ковер.
