— И часто ли законопослушные бизнесмены похищают тайваньских школьников?
Я с трудом сдержалась, чтобы не пнуть Уну как следует. Эта негодница, ни минуты не задумываясь, поставит под угрозу наши планы, лишь бы последнее слово осталось за ней!
Лестер Лю недоуменно пожал плечами.
— Просто не знаю, что на это и сказать, дорогая моя. Мы не в романе Диккенса живем. Ну зачем бы мне сдались школьники, сама посуди? Ты, конечно же, отдаешь себе отчет в том, что не все обитатели Чайнатауна перевоспитались одновременно со мной. Преступная жизнь города отнюдь не прекратилась в тот день, когда я вышел из игры.
— Уна, я заработал куда больше денег, нежели я в состоянии потратить. Фабрики будут закрыты. Долги — прощены. Я откупил особняк Уорни с одной-единственной целью: передать большинство сокровищ бывшей владелицы в дар различным музеям. Комната Марии Антуанетты отправится обратно во Францию. Полотна великих художников будут выставлены там, где на них смогут полюбоваться и другие люди. Я намерен стать одним из ведущих филантропов города. Меня перестанут бояться; мною начнут восхищаться. И я хочу, чтобы ты была рядом со мной. Как моя дочь, ты наконец-то получишь все внимание, что заслуживаешь. Богачи и знаменитости Нью-Йорка выстроятся в очередь, чтобы с тобой познакомиться.
Внезапно ледяное дыхание ветра овеяло мои обнаженные плечи. Свечи разом потухли; пламя в камине вспыхнуло — и погасло, словно втянулось в трубу. В комнате сгустилась мгла; раздался скорбный стон — и вряд ли это подул ветер! — и я чуть сознание не потеряла от ужаса. В столовой явно был кто-то кроме нас! Я слепо зашарила по столу в поисках ножа: где же он? Я же помню, нож лежал тут, рядом с тарелкой! Ах, вот он! Я сжала нож в кулаке, словно кинжал, и замерла в ожидании. Позади послышались шаги. Шаги неумолимо приближались... Чья-то рука легла мне на запястье, и у самого моего уха послышался невесомый шепот:
— На втором этаже я закончила. Ступай на первый.
Легкое чирканье — и вот уже язычок пламени высветил призрачные черты. Кики Страйк поднесла спичку к одной из свечей, а затем с ее помощью зажгла и остальные.
— Может, вы и не прочь ужинать в темноте, а вот я предпочитаю видеть то, чего все равно не съем,— промолвила она, невозмутимо усаживаясь перед своей нетронутой тарелкой.
— Извините,— пробормотала я, поднимаясь от стола, и чуть ли не бегом кинулась к двери.
Едва переступив порог гостиной, я вытащила из кармана крохотный хрустальный флакончик и заново опрыскалась «Духами доверия». И очень вовремя: в следующий момент на плечо мне легла мясистая рука.
— Позвольте проводить вас в дамскую комнату,— прогудел дворецкий низким невыразительным голосом.
— Спасибо; но я вот уже много лет как хожу в туалет совершенно самостоятельно.— Я наклонилась поближе, надеясь, что духи свершат чудеса.— Вы только укажите мне нужное направление, а дальше я и сама справлюсь.
Дворецкий вдохнул поглубже — да так и замер, как если бы мозги его вдруг спасовали перед неразрешимой дилеммой.
— Третья дверь направо,— Дворецкий махнул рукой в сторону неосвещенного коридора и возвратился в кухню.
Я облегченно выдохнула — и тут вспомнила, что нахожусь в незнакомом доме, где в придачу разгулялось привидение.
Даже в бесфантомном пространстве я вообще-то темноту не люблю. Как любой человек, наделенный воображением, я различаю странные образы среди теней и затаившиеся по углам фигуры. Идя глубокой ночью в туалет, я просто-таки трепещу от ужаса, а отключение электричества так вообще смерти подобно. Так что, даже будучи уверена, что призраку этого дома мне поставить в вину нечего, я знала, что, ежели присмотреться, я увижу привидение и там, и тут, и повсюду. Не чуя под собою ног, я пробежала через шесть комнат. Смутно припоминаю библиотеку, кабинет для занятий, несколько спален и туалет как таковой. Я установила «жучки» за книгами, под креслами и за унитазом. (Позже я осознала, что идея была не из лучших.) За десять минут с делом было покончено. Я поправила платье, снова побрызгалась «Духами доверия» и зашагала назад, в столовую.
В столовой никого не было, кроме дворецкого: тот убирал остатки жареной утки, расшвырянные по всей комнате и стекающие вниз по ножкам стола. На мгновение мне померещилось, что дворецкий улыбается.
— Ваши подруги решили уйти, мисс. Они ждут вас в вестибюле.
Дворецкий поставил на стол поднос с загубленным блюдом и отвел меня к Уне с Кики. Роскошное платье Уны было заляпано соусом; Кики выбирала у нее из волос зернышки риса, что прилипли к длинным черным прядям, точно гниды. Лестер Лю смущенно стоял рядом с дочерью, готовый подать ей палантин.
— Что случилось? — спросила я.
— Дворецкий уверяет, что его толкнули,—объяснила Кики.— Четвертое блюдо опрокинулось на Уну.
— Пожалуйста, прими мои глубочайшие соболезнования,— умолял Лестер Лю.— Обычно призрак наказывает меня, и только меня. Надеюсь, ты все-таки поразмыслишь над моим предложением?
— Довольно болтать-то: поживем — увидим,— буркнула Уна, отбирая у него палантин.
— Еще одно — прежде чем ты уйдешь.— Лестер Лю коснулся плеча дочери.— Твоя мама очень бы хотела передать тебе вот это. Это ее единственный сохранившийся портрет.— И он извлек из внутреннего кармана пиджака фотографию.
Краем глаза я разглядела портрет прелестной девушки в старомодном платье.
Уна выхватила фотографию у него из рук и стремительно выбежала за дверь.
— Ты куда? — закричала я, бросаясь за ней следом.
Уна пулей вылетела на улицу и замахала рукой. Такси, проезжавшее по другой стороне Пятой авеню, развернулось и притормозило перед ней.
— Мне нужно побыть одной,— Уна открыла дверцу и запрыгнула внутрь.
— Погоди...— начала было я, но Кики схватила меня за плечо, и дверца такси захлопнулась.
— Оставь ее,— проговорила она и в свою очередь «проголосовала» такси.
С противоположной стороны улицы донесся резкий свист. На каменной ограде Центрального парка восседал «одичавший мальчик».
— Однако быстро вы,— откомментировал Каспар при нашем приближении.— А Уна куда отправилась? Похоже, она очень торопилась.
— Ей в химчистку позарез надо,— фыркнула я.— Ест уж больно неаккуратно.
Каспар выслушал объяснение, но поверить явно не поверил.
— А змей вы видели? — жадно спросил он.
— Змеи значились в меню,— сообщила Кики.— Детеныши кобры под острым соусом. Если верить хозяину, в Китае они считаются редким деликатесом.
Я передернулась при одной только мысли о подобном «лакомстве».
— Да я предпочту грязь есть с собачьей площадки!
Но Каспар даже не улыбнулся.
— Вы сказали «кобры»? Но большинство видов кобр занесены в Красную книгу! В Нью-Йорке их купить невозможно! А ваш хозяин не упоминал, часом, где он их раздобыл?
— Говорит, из Таиланда их импортирует,— отозвалась Кики.— Да будет тебе известно, что последние сутки ты дежурил у дома одного из самых гнусных контрабандистов Нью-Йорка. Этот при необходимости что угодно раздобудет, в средствах-то он не стесняется.
— А зачем вы ужинали с контрабандистом?
— Он хотел познакомить Уну со своим домашним призраком,— объяснила я.— Нет-нет, я не шучу.
Для мальчика с собственной неправдоподобной историей, Каспар удивился не на шутку.
— Слушайте, ребята, кто вы, собственно, такие? — потрясенно вопросил он.— У вас есть карты престранных мест. Контрабандисты приглашают вас на ужин. А насчет призрака я прямо не знаю, что и думать.
— Это долгая история; давай отложим ее до другого раза,— отозвалась Кики.— Есть у меня такое предчувствие, что мы еще увидимся, и не единожды. А сейчас мне нужно домой: один мой хороший друг очень болен.
— Мне страшно жаль.— Судя по его голосу, Каспар и впрямь разделял горе Кики.— Могу я напоследок попросить вас об одной услуге?
— Конечно,— кивнула Кики.
— Передавайте от меня привет Бетти,— промолвил Каспар.— И скажите ей, что я с нетерпением предвкушаю наш совместный ужин.
