– Какой старый инструмент, – сказал Уилл, поднимая крышку. – Это фортепьяно Шарлотты?
– Само собой, – усмехнулся Колин. – Ты когда-нибудь слышал, чтобы я музицировал?
– Нет, Бог уберег меня от этого.
Колин удовлетворенно хмыкнул в ответ.
– Если хотите знать, Шарлотта играет замечательно, – добавил он.
Сэм уселся в глубокое кресло с высокими подлокотниками и раскурил трубку.
– Она хорошая жена?
– Странный вопрос, – сказал Колин, разливая по бокалам бренди из хрустального графина. – Что это значит – быть хорошей женой?
Уилл подошел к столу и взял бокал с ароматным напитком, затем обошел фортепьяно и встал спиной к холодному камину.
– Ты спрашиваешь об этом потому, что недавно женился? Вот я, например, до сих пор пытаюсь понять, что значит быть хорошим мужем.
Колин не особенно вслушивался в их болтовню. Он взял по бокалу в каждую руку, потом подошел к Сэму и вручил один ему, а со вторым тяжело опустился в кресло-качалку. В кабинете воцарилась тишина. Колин сидел, положив одну ногу на подлокотник и опершись локтем на край стола. Он чувствовал, что друзья сгорают от любопытства. Его сегодняшняя несобранность была вызвана исключительно тем, что Колин не представлял себе, как станет отвечать близким друзьям на вопросы о новой жизни. В возрасте тридцати пяти лет он оказался в безвыходной ситуации и не знал, как наладить отношения с женщиной, которая ему очень нравилась и которая по закону принадлежала ему, но, по сути, была так же далека, как и год назад. Ее присутствие в доме ничего не меняло, и Колин по-прежнему оставался каждую ночь наедине с собственными чувственными фантазиями.
– Не хочешь ли ты сказать, что Лотти сводит тебя с ума своими капризами? – полюбопытствовал Сэм. – Ты получил то, чего хотел, или нет?
– И да, и нет. – Колин отпил глоток бренди и вяло пробормотал: – И более того.
– Более того? – Сэм закинул ногу на ногу. – И что в этом плохого?
– Разве я сказал, что это плохо? – возразил Колин. Он всеми силами стремился скрыть от друзей нарастающее раздражение.
– Судя по сегодняшнему вечеру, я бы сказал, что далеко не все идет гладко.
Колин горько усмехнулся, поднял бокал и, надеясь, что голос его звучит достаточно бодро, произнес:
– В том и заключается главный секрет брака, мои дорогие друзья, что он сам по себе непредсказуем. Тут уж как повезет, никаких гарантий. Эта дорожка не всегда бывает гладкой, но надо ее выравнивать по мере сил.
– М-да… – промычал Сэм и тут же сделал вид, что закашлялся. Спустя минуту он продолжил: – Видишь ли, Колин, насколько я понимаю, ты единственный из знакомых мне мужчин, который ни разу не потерпел поражения в отношениях с женщинами, которых добивался. А вот с собственной женой, мне кажется, дело у тебя обстоит иначе…
Колина смутил этот прямой удар. Он пожал плечами и довольно сухо сказал:
– Что-то я тебя не совсем понимаю.
– Видишь ли, – пустился в объяснения Сэм, – несмотря на то что ты глаз не сводишь со своей Шарлотты, она делает вид, что не замечает твоего внимания и даже твоего присутствия. А ведь со дня вашей свадьбы прошло немногим больше месяца. Вместо того чтобы поухаживать за ней или хотя бы подразнить и тем привлечь ее внимание, ты весь вечер был язвительным и мрачным, что на тебя совсем не похоже. – Сэм пожал плечами и добавил: – Ни Уилл, ни я никогда не пользовались таким успехом у женщин, как ты. Здесь что-то не то.
Первым порывом Колина было желание немедленно поведать друзьям о своих затруднениях, но он сумел подавить в зародыше это, как ему показалось, лишенное смысла желание.
В конце концов, даже самых близких друзей не должно касаться, как складывается его семейная жизнь. Но их неподдельный интерес и душевное участие немного успокоили Колина. Солгав, он без труда мог ввести их в заблуждение или удовлетворить их любопытство, дав какое-нибудь ни к чему не обязывающее объяснение. Уилл и Сэм были самыми близкими Колину людьми. Он понимал, что в сложившейся ситуации они пытаются деликатно намекнуть, что готовы помочь, только не знают в чем и как. Колин никогда и ни с кем не обсуждал свои сугубо личные проблемы, считая, что подобные разговоры унижают его достоинство. Друзей трудно было заподозрить в желании его унизить, тем более что опыт их семейных отношений мог оказаться полезным для налаживания взаимопонимания с женой. Шарлотта умело избегала его общества днем и полностью отказалась от близости ночью. Если Колин хотел получить совет, то его единственной надеждой оставались два его друга. Вивиан уже родила Уиллу сына, а Оливия была беременна, так что, судя по всему, друзья умели обращаться со своими женами. Колин решил рискнуть и довериться им.
Чувствуя нарастающую неловкость, Колин размял шею рукой, опустил ногу, выпрямился в кресле и оперся локтями на стол. Еще минуту он сидел, погрузившись в свои мысли, вращая за ножку хрустальный бокал с ароматным бренди.
– Должен признать, что женитьба на знаменитой певице в результате оказалась для меня несколько… более сложным событием, чем можно было заранее представить, – подавленно произнес наконец Колин.
Сэм и Уилл даже не улыбнулись, что искренне обрадовало Колина, он ожидал услышать в ответ громкий смех.
– Брак всегда очень сложен в начале, – спокойно заговорил Уилл. – Особенно в твоем случае, ведь ты женился на женщине, которую практически не знал.
– В любом браке нужно время, чтобы муж и жена привыкли друг к другу, – добавил Сэм.
Колин с заметным унынием смотрел на игру света в хрустальных гранях бокала. Вместо совета, который немедленно разрешил бы все его вопросы, он услышал стандартный набор банальных житейских истин. Колин нервно провел рукой по волосам.
– Благодарю вас за столь тонкие замечания, но у вас нет ни малейшего представления о том, что я хочу вам сказать.
Сэм усмехнулся:
– Почему ты уверен, что у нас не было таких же трудностей, как и у тебя?
Колин залпом проглотил содержимое бокала, резким движением поднялся из кресла и принялся мерить шагами кабинет.
– Да нет, – с наигранной веселостью сказал он, – вот уж не думаю, что вы переживали то же, что и я.
– Не темни, Колин, выкладывай всю правду.
Колин остановился и мрачно уставился в пол.
– Мне очень трудно объяснить…
– Господи, Колин! – нетерпеливо воскликнул Сэм.
Колин вздернул голову:
– Ну что «Колин»?
– Да то самое! Не намекаешь ли ты на то, что тебе уже нужна любовница?
Вопрос был настолько неожиданным, что Колин расхохотался:
– Ты в своем уме? Разве это сложно? Дело в том, что перед тем, как Шарлотта и я…
Колин недоговорил. Неловкое молчание прервал Уилл:
