Эти несколько минут стремительной скачки были минутами леденящего, неконтролируемого ужаса. На белом коне Кайден ворвался в толпу гостей и слуг, тут же усиливая его, чтобы оттолкнуть недостаточно расторопных. Конь под ним налился золотым светом, и так он прорвался в центр.
Эйна была жива – и в груди Кайдена ослабли сковавшие сердце и лёгкие обручи.
Чигару тоже был жив, сидел без рубашки в окружении целителей, всю верхнюю половину его тела покрывали рунические заклинания. Он смотрел в глаза Эйны, стоявшей перед ним на коленях. Она так интимно прижимала ладони к символам на его груди, что у Кайдена скрипнули зубы. К спине Чигару прижимала ладони королевская целительница Рея, да ещё сама навалилась. За левую и правую руки Чигару тоже держали целители.
«Как хорошо, что их здесь много», – мелькнуло в голове Кайдена, и он прекрасно понял, что это облегчение связано не столько со здоровьем Чигару, сколько с тем, что при таком количестве подпитывающих его целителей ни одному из них не надо прижиматься к нему слишком сильно, вполне хватает прикосновения рук.
Правда, Рея об этом наверняка сожалела, вон как льнула к нему, дай ей волю – и платье бы сняла.
Только убедившись, что с Эйной всё в порядке, а из плеча Чигару магия целителей медленно, но верно выдавливает арбалетный болт, Кайден смог разобрать шепотки, среди которых часто упоминался орёл, и заметил убитого, лежащего в каких-то двадцати шагах левее.
Первым из своих людей Кайдена заметил Борво. Увидев своего герцога, тот поспешно направил к нему коня.
Кайдену даже спрашивать не пришлось, Борво отчитался сразу:
– Орёл спикировал с неба и напал на его милость Горана Хонона. Как видите, смертельно. Никто не знает, чья это была птица. Ну а Чигару в этот раз не повезло: этот Горан случайно пальнул из арбалета.
С трудом оторвав взгляд от Эйны, в плечо которой Чигару упёрся щекой и дышал ей в шею, Кайден вскинул голову: над обсуждавшей происшествие толпой птиц не было.
Эйна, за которой постоянно следовал выхоженный ею орёл, ехала с Чигару. Неизвестный орёл напал на сопровождавшего охоту мелкого аристократика, и Чигару при этом оказался с болтом в плече. Усиленным рунами болтом. С таким охотятся только на крупного зверя, а здесь таких нет.
– Почему у Горана Хонона был заряжен арбалет? Здесь не было дичи, ему не в кого было стрелять, – Кайден повернулся к Борво.
Тот почесал затылок – и пожал плечами.
– Думаете, кто-то, наконец, решился пристрелить Чигару? – тихо поинтересовался он. – Или…
Договаривать не стали, оба посмотрели на Эйну, и Борво опять почесал затылок.
– Сменить бы вам придворного целителя, – едва слышно пробормотал он.
Кайден считал полезным выслушивать советы более опытных людей, чтобы шире взглянуть на ситуацию и принять правильное решение. Но в этот раз совет много повидавшего Борво его раздосадовал. А Чигару чуть повернул голову, и теперь его губы, наверное, касались шеи Эйны. Поводья заскрипели в сжатых руках Кайдена. Ярость – глупая, нелепая, но от того не менее болезненная – застилала его взгляд, хотя разум понимал: у него нет права злиться.
Он приехал сюда, чтобы жениться на принцессе Венанции.
Стиснув зубы, Кайден собирался уже развернуться в сторону охотников, чтобы понять, едут они дальше или тоже решили поглазеть на убитого, как вдруг в той стороне раздались крики.
Пёстрая толпа притихла, даже кони не храпели, и вдруг покатилась волна шепотков, а потом уже и возгласов:
– В принцессу стреляли!
– На принцессу покушались.
– Принцессу пытались убить!
Все разом забыли об убитом, о Чигару и взбесившемся орле. А Кайден обругал себя последними словами: ему идея охоты не понравилась с самого начала именно потому, что здесь Венанция, последняя представительница рода, уязвима. Судьба Унии зависела от того, продолжит она род, чтобы сохранить покровительство их тотемного феникса над этой землёй, или земли потеряют своего хранителя, и Уния утонет в войне герцогов и других родов, способных захватить власть.
Но Венанция, глупая девчонка, объявила об охоте, ни с кем не посоветовавшись, а потом уже не могла её отменить.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
И отказалась оставаться в замке.
А Кайден, хоть и собирался присматривать за ней, прикрывать своим щитом, всё бросил и примчался сюда.
И вот теперь толпа гудела и рвалась к новому месту происшествия, потому что:
– В принцессу стреляли.
– Её высочество в опасности!
***
Крик женщины затихал.
Мои пальцы привычно кололо от потребности лечить, среди запаха вытоптанной травы, цветов и лошадей я слишком отчётливо ощущала металлический оттенок крови. Да и Чигару застыл неестественно. Выдавил на ухо:
– Только Рее меня не отдавай.
Наконец не только целители, но и остальные стали замечать его рану, перешёптываться.
– Разожмите руку, – приказала я, выискивая взглядом белую лошадь, в седельной сумке которой хранилось всё для исцеления.
Чигару подчинился. Я соскользнула с холки его коня и уже с земли оценила рану: болт вошёл почти на всю длину, задел кость и наверняка прошил лопатку. Чигару был бледен, напряжён, но в седле держался ровно.
– Вы и вы! – я указала на двух королевских слуг. – Помогите ему слезть.
– Да я сам, – проворчал Чигару, а я уже ловила свою лошадь за уздцы.
Одно моё напитанное магией прикосновение – и она застыла. Чигару присвистнул, и его конь опустился на землю.
Из целителей я быстрее всех сообразила, что делать. Возможно, они привыкли действовать более размеренно и планово, или считали, что Чигару должна помогать я, а в случае необходимости он сам способен попросить их об исцелении.
Спешилась только Рея и стала раздевать Чигару, приговаривая:
– Ничего, потерпи, сейчас всё сделаю.
Игнорируя его укоризненный взгляд, я намешивала алхимическую краску, не напитывая её магией, чтобы к лечению могла присоединиться Рея.
– Я могла бы сама справиться, – принимая от меня плошку с краской, надменно заявила она.
– Но вдвоём будет быстрее, – примирительно заметила я. – И вам не придётся слишком сильно с ним обниматься при всех.
Чигару хмыкнул, а Рея глянула на меня исподлобья и с таким видом, словно собиралась выплеснуть алхимическую краску мне в лицо. Но вместо этого она тоже хмыкнула и развернулась к Чигару.
Стиснув зубы, он повернулся к ней спиной. Так мне досталась передняя часть.
И только когда мы с Реей нанесли на тело Чигару рунические заклинания и влили в них силу, стало понятно, что среди усиливающих болт рун было что-то, отталкивающее магические потоки. То есть воздействовать мы могли лишь на ткани в сантиметре от болта, не ближе, а это – сложности с остановкой крови, обезболиванием, выталкиванием инородного тела. Вынимать его следовало быстрее: рядом с болтом не собрать осколки костей и не соединить сосуды, а чем больше крови скапливалось в ране, тем труднее её лечить.
Так что пришлось звать на помощь. Откликнулись не придворные целители, а сопровождающие кого-то из аристократов, возможно, из герцогства Кайдена, они резво спешились и взяли Чигару за руки.
Пронзительно глядя мне в глаза, словно в них ища спасение и отвлечение от боли, он стискивал зубы, но даже не охнул, когда мышцы под действием магии стали вибрировать и сокращаться, выталкивая кусок стали.
Все вокруг наблюдали за лечением и шептались, шептались о происшествии, строили догадки.
Вливая силу и корректируя свою часть магического потока, я невольно думала о том, что этот болт, скорее всего, предназначался мне. Эту боль сейчас могла испытывать я. Если бы не умерла от потери крови или этой боли раньше, чем успела себе помочь и дождаться действий других целителей.
Смерть или чудовищная боль из-за болта, вокруг которого не действует целительская магия, – вот что ждало меня, если бы не мой орёл. И Чигару не пострадал бы, не пытайся он меня защитить.
