Пока она отсутствовала, Хантер воспользовался относительным уединением (спасибо бдительности Эшки, следящей за округой с высоты: вряд ли от её зорких глаз и чуткого Атрибута смог бы укрыться хоть один нежеланный наблюдатель) и призвал вторую Болотную Нагу. С таким же усилением, как у первой, что почти опустошило наполнившийся было резерв. Сразу после появления рептилия шести локтей длиной, получив безмолвный приказ, юркнула под плащ мага и затаилась у него на теле; такой козырь только что спас призывателю жизнь, так что он ощущал от теснейшего соседства со своим живым оружием, вопреки его холоднокровности, нечто вроде успокаивающего тепла.
Тем временем последний из троицы напавших, чуть отойдя от мучительной, но не опасной раны, уставился на Болотную Нагу в двух шагах от себя, словно не среднеранговый Воин, а кролик. Когда Хантер приказал ему отбросить в сторону оружие и вообще всё магическое, кроме одежды, пленник повиновался без малейших возражений.
Впечатление слабости усугубил поток того, что маг (вспомнив меткое выражение Ригара) мог назвать только словесным поносом. Не в силах оторвать взгляд выпученных глаз от змеи, побеждённый говорил, и говорил, и говорил. В одну большую вонючую кучу смешались мольбы, чистосердечные признания, неуклюжие попытки свалить вину за нападение на покойных «друзей», особенно укушенного первым — сильнейшего из троих, обладателя пятого ранга, — очернение самого себя. Причём в третьем лице, оборотами вида «этот бесполезный кусок падали безмерно жалеет о своей напрасно прожитой жизни». Сильный вроде бы и достаточно успешный на своём Пути человек заикался, потел, чуть ли не пачкал штаны. Зрелище получалось… не то, чтобы хуже агонии укушенных, но и не намного лучше.
Что дольше, так уж это точно.
Поэтому Хантер, не выдержав, довольно быстро перебил его:
— Ты что, боишься змей?
— А-а… ага. Этот ничтожный… очень боится. У этого когда-то погиб от укуса б-б… брат. Охотник. Он б-был… его принесли таким… всё тело посинело, и раздулось, и…
— Сядь. Закрой глаза. Замолчи.
— А-а…
— Замолчи, — повторил маг с нажимом. — Отвлекаешь.
К моменту возвращения Шак, Кулака, Башки и ещё доброй полудюжины крепких парней он успел собрать почти все трофеи и оценить их. Нападавшие экипировались однотипно, за одним исключением: их лидер использовал в качестве оружия не малый меч, зачарованный Улучшенным Пронзающим Рассечением, как двое других, а средний и с чарами Улучшенного Убийственного Рассечения. То есть на уровень выше. Даже если бы этим мечом просто рубанули по голове Ревущего Тигра, а не попали точно в глаз; даже если бы зверь оказался живым, из плоти и крови, а не призывным, — итог остался бы прежним. Мгновенная смерть атакованного.
Оружие с наложенной магией четвёртого уровня — страшная штука в умелых руках… с ним вполне можно выйти против младшего зверодемона. И при удаче, подкрепляющей умение — убить чудовище… или хотя бы серьёзно ранить. Очень опасный и очень ценный предмет!
А вот защита у всей троицы оказалась однотипной. Одни и те же материалы, одни и те же рунные матрицы, словно по трафарету нанесённые, один создатель. Лёгкая броня Ограждающего Отклонения Атак, создающая незримый защитный ореол. Наиболее плотный вокруг головы и торса, максимально эффективный против физического урона, но годный и для рассеивания звука. Броню дополняли талисманы Малой Стойкости Духа.
Впрочем, Хантер знал, что напавшие шли по его душу, и без изучения артефактов, нарочно подобранных для противостояния Ревущим Тиграм. Откровения пленника также требовались ему лишь для подтверждения догадок, сюрпризов не преподнеся.
Потому что того из нападавших, который пытался убежать от Болотной Наги, он уже видел сегодня немного раньше. Сейчас ставший трупом, этот Воин тайно охранял Меченого… а скорее, высматривал достаточно богатых и недостаточно сильных клиентов. Когда Хантер ушёл из «Артефактов чёрных гномов», этот наполовину охранник, наполовину бандит побежал к своим подельникам с новостями о появлении мага-одиночки. Как ему казалось, радостными. На их беду, маг прекрасно ощутил этот манёвр и сумел правильно распознать связанностью своего Атрибута чужие предвкушение с жадностью. Потому-то он нападения ждал и подготовился к нему, как мог.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Хантер даже угадал со временем атаки… да и когда ещё атаковать, если не после визита к ведьмам, когда не особо интересующие бандитов ресурсы из диколесья превратятся в зелья и эликсиры, а сам атакованный хоть немного, да расслабится, радуясь удачной сделке — но до защиты гостиного дома не дойдёт? Правда, кое-что в болтовне пленника настораживало. Напавшим как будто требовалось не столько имущество чужака, сколько он сам…
Но разобраться с этим Хантер не успел, потому что к месту событий подтянулась другая, предположительно, союзная (хотя бы потенциально) банда. А чтобы простимулировать Башку с компанией на правильные действия, маг сходу удивил их… и особенно Шак.
— Держи, — сказал он, протягивая алурине трофейные вещи: малый меч, броню и талисман.
— Что?
— Ты помогла мне в бою. Ты взяла его в плен. Значит, всё его снаряжение — твоё. Держи.
— Это же сотни клатов! — воскликнул Башка, как самый сообразительный.
— Около четырёх сотен, — уточнил маг, соглашаясь. — Три артефакта, все с зачарованиями третьего уровня, причём боевые, а не бытовые… за качественную работу можно ещё сколько-то сверху накинуть, гномьи вещи — лучшие в своём классе. Но стоить меньше четырёх сотен это всё просто не может.
«А мне с закусанных Болотной Нагой, учитывая средний меч с чарами Улучшенного Убийственного Рассечения, причитается добычи на тысячу с лишним. Только вот эти безумные деньжищи радуют слабовато. Не так давно, распродав добычу и получив за неё шестьдесят с чем-то клатов, я ощущал куда больший подъём…
Что-то крепко не так в нашем несовершенном мире, коль быстрее и больше всего можно заработать, убивая не магических зверей, а людей!»
— Четыре сотни, — сказала Шак как-то даже потерянно. — Это…
— Не так уж много, — закончил Хантер за неё. — Хотя всё зависит от конечной цели. Если хочется покоя, то этого вполне достаточно, чтобы в одном из малых селений лет двадцать валяться в своём домике на шкурах пузом вверх, каждый день обжираясь хоть до рвоты. Но чтобы оплатить гражданский залог первого класса при переезде в один из Рубежных Городов, нужно скопить втрое больше. А лучше раз в пять — как я слышал, жить там просто непристойно дорого… для граждан белого списка. Но и с тех, кто проходит по серым спискам, дерут без жалости…
— Хорошо, — вклинился Башка. — Все тут давно поняли, что вы, уважаемый эксперт, можете хоть часами умные речи громоздить. Давайте уже переходить к делу.
— Давайте. Надеюсь, вы поможете мне избавиться от тел.
— Что?
— Я ещё не очень хорошо знаю, как в Лагере принято вести дела. Вот эти трое на меня напали и кроме пленного получили своё. Что теперь делать с телами мёртвых?
— Э, а как насчёт заворота в «Артефакты чёрных гномов»?
Хантер хмыкнул.
— Теперь там остался только один Воин четвёртого ранга. Ну, ещё один Воин-новичок и Меченый, маг уровня старшего ученика. Иначе говоря, помощь с визитом к Симтану мне больше не требуется. Сам справлюсь.
— Уважаемый эксперт, так дела не делаются.
— Почему? По-моему, тут вполне нормальная жизненная ситуация. Я недавно делал вам предложение. Вы отложили решение. Теперь обстоятельства изменились, так что вам не нравится?
Увы, прямо ответить на простой вопрос Башка не мог. Да и насчёт обстоятельств Хантер не соврал. С другой стороны, приглашать крепких ребят, включая Кулака с Башкой, только для помощи в переноске трупов, было бы несколько… невежливо уже со стороны мага. И опрометчиво — ведь Шак ещё при знакомстве сказала ему, что у Башки в Лагере-под-Холмом хватает хороших знакомых, союзников и должников.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
И Хантер, и Кулак отлично знали, к чему они в итоге придут. Однако расходились во взглядах относительно условий сотрудничества. Чтобы утрясти этот вопрос, пришлось десяток минут поторговаться… причём в иное время маг не поленился бы затянуть переговоры, но коли уж взялся изображать кланнера, а не торговца… да и стояние над мёртвыми телами Мийола, если формулировать помягче, не вдохновляло…
