Нет! Бадрид, конечно, не такое чудовище, чтобы наказать Ризвана смертью, да еще и такой страшной!
Не мог… Не мог…
И…
Любит!
Бьется в сердце. Как птица, расправившая крылья!
Он… Любит!
Иначе не стал бы наказывать Ризвана!
И оно плавится. Выпархивает наружу. Расцветает, как зачавший цветок, который наконец полили.
Он любит!
И ко всем издевательствам, ко всему ужасу, что мне пришлось пережить в последнее время, не имеет отношения!
Наверняка, он просто приказал, чтобы я работала! И уж точно не собирался держать меня в черном теле! И отдавать кому-то, как пугала Ирма!
Он скоро приедет…
Стучит в висках, когда падаю на постель, не чувствуя ног от трепетного, дикого чувства радости.
Хочется вскочить. Танцевать. Прильнуть к окну и так и простоять, да хоть всю ночь, лишь бы дождаться его приезда, лишь бы увидеть его первой!
Ведь, раз мужчины вернулись, то и Бадрид вскорости прибудет в дом!
А раз Ризвана наказал и отправил куда-то подальше, значит, он где-то рядом!
Оооооо, как же мне сложно в эту ночь заставить себя заснуть!
Но я думаю и о другом.
О том, что не хочу появиться перед Бадридом запухшей и невыспавшейся!
Впервые за эти дни рассматриваю себя в зеркале.
Помутневшие от недосыпа, слез и усталости глаза. Потерявшее прежнюю белизну и свежесть лицо. Руки, что натерлись и покрылись грубыми следами от волдырей.
И даже за белье, которое мне досталось не так-то просто, становится стыдно. Ведь оно… Оно просто ужасно!
Отчаянно втираю в руки и лицо крем, тюбик которого, наверное, случайно, завалялся под раковиной в ванной. Что-то сомневаюсь, чтобы его здесь положила Ирма по доброте душевной. Скорее всего, кто-то просто забыл.
Чудесным образом, как будто ластиком, стираются воспоминания последних дней. Все, что пришлось пережить.
Любит!
Бьется ритмом в сердце. Стучит в висках.
И я блаженно обнимаю подушку, засыпая и впервые за все время после его отъезда улыбаясь…
* * *
— Вырядилась!
Хмуро бормочет Ирма, качая головой и хмуря брови.
— И где только косметику взяла?
А я совсем не вырядилась.
Только накрутила пучками влажные волосы на ночь, и теперь они крупными локонами падают вниз, струятся по платью. Да и платье самое обыкновенное. Та же самая форма. Только новая, которую Ирма сама же и выдала взамен разорванного платья.
А щеки и глаза…
Они сами горят! И румянец от того, что скоро его увижу! Даже щеки щипать не пришлось утром.
Сама поразилась, увидев сегодня в отражении почти ту Мари, которой я была до того, как переступила порог дома Бадрида. Ведь в последние дни от нее оставалась только бледная тень…
Сердце не обмануло!
С самого утра видно, как лихорадочно все мечутся, чтобы приготовиться к приезду хозяина!
Топот, гам, шум, и запахи ароматной еды, которые долетают даже сюда, в сад!
И снова сердце бьется птицей в груди! Он! Он скоро будет здесь!
— Даже не думай, — Ирма будто читает мои мысли.
— Оставайся в саду. Не выпячивайся. К хозяину на пушечный выстрел чтоб не подходила! На глаза не показывайся. Захочет — позовет. Сама не дергайся! Ты должна оставаться невидимкой. И у него сегодня будут гости. Поэтому слейся с кустами, от греха подальше, Мари! Поняла! Что в облаках летаешь? Спустись уже на землю, девчонка! Ничего не изменилось, ты слышишь? Ни-че-го! Ты по-прежнему всего лишь выкуп, которым уже наигрались. В твоих же интересах не злить хозяина. Не раздражать. Иначе твой статус неприкосновенной может очень быстро закончиться! Поняла меня? Мари! Я тебя спрашиваю! Поняла?!
Кажется, ей снова хочется меня встряхнуть.
Но я только киваю в ответ, стараясь подавить улыбку.
Нееееееет, я для него вовсе не выкуп, которым наигрались! Я больше! Ведь иначе разве он вообще бы озаботился тем, что сделал Ризван? Ему было бы все равно!
Но конечно. Конечно я не буду лететь ему навстречу, когда он вернется. Буду ждать, когда позовет сам! А он позовет! Конечно, позовет! В этом нет ни капли сомнений!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Ирма… А вы не знаете, что на самом деле стало с Ризваном?
— Не твоего ума дело. И не забывайся. Ты не имеешь права задавать мне такие вопросы! Твое право только отвечать на мои и делать, что приказано!
Но даже грубость Ирмы не портит мне настроения.
Чуть не напеваю, занимаясь кустами.
Еле сдерживаюсь, чтобы не броситься к аллейке въезда каждый раз, когда слышу шум машин.
Старик-садовник даже пару раз ловит меня за локоть. Сдерживая. Не пуская. Качая головой.
День вползает в вечер.
И…
Вот теперь.
Вот теперь я чувствую!
Воздух будто сгущается и сердце замирает. Забивается где-то в горле. Не дает дышать!
По спине, по всей коже будто пузыриками взрываются странные искры.
Прожигают.
Все вокруг замирает. Даже птицы перестают петь, а кусты не колышутся.
Садовник был прав!
Я чувствую его! Я не могла пропустить его приезда!
Замираю, осторожно выглядывая из-за куста.
ОН.
Не в машине.
На идеальном золотом коне. Въезжает совсем не оттуда, откуда ждали, а со стороны леса.
Вдохнуть не могу. Только и смотрю, будто ослепленная.
На роскошного коня. На его всадника. На идеально вылепленные черты лица. Мощную грудь. На то, как он мчится.
И сердце полыхает.
Но Бадрид даже и не смотрит в мою сторону.
Хоть взгляд его черных глаз и скользит по кустам, где я.
Но будто мимо. Словно сквозь меня.
Мельком. Одна секунда. Один взгляд.
И я готова забыть наставления Ирмы. Приличия. Правила. Броситься к нему!
Только он проносится мимо. Ни один мускул не дрогнул на каменном лице. Кажется лишь, что-то промелькнуло, сверкнуло дикой черной вспышкой в ледяных глазах, но только на мгновение…
А дальше Бадрид просто спрыгивает с коня, бросая поводья конюху и уходит в дом.
Даже не обернувшись.
Неужели?
Неужели он мог меня не почувствовать?
Ведь каждый миллиметр моей кожи кричал о его появлении! А он?
— Тебе пора, Мари, — старик садовник слегка касается пальцами моего рукава.
А я… Я будто обжигаюсь от этого прикосновения.
Бегом лечу к дому, с трудом сдерживая слезы.
Замираю уже у самой двери. Будто сила какая-то разворачивает меня.
Он стоит у самого входа в дом.
Глядя на то место, где я только что стояла.
Стоит и смотрит будто в пустоту…
33 Глава 33
— Мари!
Как ни странно, я даже не заметила, как провалилась в по-настоящему глубокий сон.
А ведь даже и не думала спать!
Даже не раздевалась!
Только прилегла… Зная, что он наверняка придет! Не может не прийти! Он ведь точно меня почувствовал! Не смог, не может он оставаться равнодушным!
Я это знаю…
Знаю по собственному сердцу!
— Мари!
Меня дергают за плечо и я вскакиваю.
Слепо хлопаю глазами в темноте.
— Бадрид!
— Это я, Мари.
Только сейчас понимаю, что меня разбудила Ирма.
Даже спрашивать не стану, как она попала в комнату. Наверняка у нее есть ключ, как иначе.
Да и это сейчас не важно!
— Он! Он зовет! Меня!
Сердце, как и с самого утра, дико срывается.
Даже в зеркало смотреть не нужно. Чувствую, как щеки наливаются кровью.
— Нет, Мари. Он не зовет. Нужно убраться в доме. Гости почти все разъехались, а следов беспорядка наутро в доме быть не должно.
— Но… Вы же сами сказали, чтобы я в нем не появлялась! Чтобы даже не подходила!
— Все иногда меняется. И вообще. С какого вдруг перепугу ты со мной споришь, а я должна что-то тебе пояснять? Девочки весь день трудились, как проклятые! Им тоже надо отдыхать! И почему ты должна прохлаждаться, когда все работают, мммм? Еще не поняла? У тебя нет никаких привилегий! Ты такая же, как все, Мари. Поэтому иди и убирайся. В гостиной осталось полно посуды. Собери всю и вымой. Это, в конце концов, и твоя работа, как служанки!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
