Тот стоял с совершенно невозмутимым видом, словно ругань хранителя была ему далеко не в новинку. Когда дверь за моей спиной захлопнулась, гвардеец молча повернулся и, нисколько не интересуясь результатами моего пребывания в библиотеке, пошагал в сторону главного здания Замка. Я потащился за ним.
Он привел меня в ту же самую столовую, которую я покинул утром. Все члены моего Братства были уже на месте, но теперь они восседали за большим центральным столом, во главе которого располагался сам правитель.
Кроме них за столом сидели воевода левой руки Шалай, двое незнакомых мне стариков в богатой одежде и наш хороший знакомец Твист, которого я ну никак не ожидал увидеть за государственной трапезой.
Место справа от правителя было свободно, и, увидев, что я вошел в зал, Качей поманил меня к себе. Его противная узколобая харя буквально светилась довольной улыбкой. Я в противоположность ему изобразил на своей физиономии крайнюю озабоченность и, двинувшись в направлении предложенного места, злорадно подумал: «Щас я тебе настроение испорчу, сморчок соленый!»
Увидев мою постную мину, правитель тоже слегка поблек. Как только я уселся на свободное место, он обратился ко мне:
– По твоему виду, Гэндальф, можно подумать, что в книгохранилище тебя поджидала большая неудача…
– Нет, дорогой хозяин, – в тон ему возразил я. – В книгохранилище неудача поджидала тебя!
– Как это? – не понял Качей.
– Я ж для тебя старался, а раз у меня мало что получилось, значит, это твоя неудача… – Я пожал плечами и принялся накладывать в свою тарелку из большой общей миски понравившийся мне салат.
– Так что, ничего узнать не удалось? – несколько встревоженно поинтересовался Качей.
Я тщательно прожевал первую ложку довольно вкусной закуски, ласково погладил спрятанную под балахоном книжку и только после этого удостоил правителя ответом:
– Вообще-то я плохо понимаю, зачем в одном месте собрали столько макулатуры. Прям не библиотека, а какая-то контора вторсырья!
– Чего собрали? – не понял Качей.
Все наше Братство перестало жевать и с удивлением уставилось на индивидуума, который не знал, что такое макулатура. Под нашим удивленно-просвещенным взором Качей уже через секунду почувствовал себя несколько неуютно. Я дал ему возможность осознать собственную необразованность и только после этого снисходительно пояснил:
– Макулатура – это старая, грязная, никому не нужная бумага… Именно такой бумагой наполнена до краев твоя библиотека…
Уловив в его глазах понимание – он-то, по словам Твердобы, частенько лицезрел эту макулатуру на книжных полках, я добавил:
– Впрочем, среди прочего барахла имеется несколько любопытных экземпляров. Я, может быть, был бы не прочь познакомиться с ними поближе, но твой хранитель… Твердолоб, кажется… – я намеренно переврал имя библиотекаря, – удивительно тупой субъект. Мы с ним совершенно не сходимся в оценках умственного уровня друг друга…
– Мы с ним в этом вопросе тоже не сходимся, – удовлетворенно заметил правитель.
– Вот как?! – слегка удивился я. – И что же тебе мешает отправить его на пенсию?
– Я бы его давно отправил… туда, куда ты сказал, – неожиданно зло ощерил Качей гниловатые зубы. – Да только он поставлен на место смотрителя библиотеки еще Кином Ясным, прадедом моей дорогой погибшей королевы. Так что на… эту, которую ты назвал… у нас, правда, ее называют эшафотом, его может отправить только король. И поверь мне, не знаю уж как там у вас в вашем Братстве, а в нашем королевстве палач очень квалифицированный…
– Ну-ну… – неожиданно пробормотал Фродо, покачав своей шерстяной головой.
– Да с чего ты взял, что ваша королева погибла? – резко перевел я разговор на другую тему.
– А разве она жива? – враз насторожившись, поинтересовался Качей. – Если ты что-то выяснил, ты должен мне обязательно это рассказать!
– Конечно, расскажу, – пообещал я, заканчивая с закуской и делая знак стоявшему невдалеке Шорму, чтобы мне налили похлебки.
– Он расскажет! – пообещала Эльнорда, оторвавшись от своей тарелки.
– Он не утаит! – присовокупил маленький хоббит собственное обещание.
Правитель нервным движением положил на стол свою роскошную, украшенную ярким синим камнем вилку и с плохо скрываемым нетерпением стал ждать, когда же я попробую налитой мне похлебки и продолжу свое сообщение.
Я смачно прихлебнул из ложки, пожевал, оценивая вкус, удовлетворенно кивнул и принялся рассказывать свою версию исчезновения королевы, совмещая свой рассказ с неторопливым поглощением обеда:
– Так вот! Несмотря на активное противодействие твоего хранителя, Твердолоба…
– Твердобы… – непроизвольно поправил меня Качей.
Я строго посмотрел на него и предупредил:
– Ты меня не перебивай!.. Ты же понял, о ком я говорю?
Он утвердительно кивнул, и я продолжил:
– Так вот! Несмотря на твоего… библиотекаря, мне удалось просмотреть кое-какие книги и припомнить некоторые, довольно давно вышедшие из повседневного употребления, заклинания. Так что сейчас я могу твердо сказать, что королева Кина Золотая еще не прибыла в Царство мертвых, хотя и находится на пути к нему.
– И что? Ее можно… Ну, как-то вернуть с этого пути?! – не вытерпел Качей.
Я уверенно улыбнулся:
– Конечно! Только для этого надо постараться… И твоя помощь будет нелишней… – Я требовательно на него взглянул.
Маленькие глазки Качея быстро обежали присутствующих за столом. И Шалай и оба старика внимательно прислушивались к тому, что я говорил, и сейчас не сводили глаз с правителя, ожидая, что он мне ответит. Тот зябко повел плечами и, кривовато улыбнувшись, пробормотал:
– Я, конечно, постараюсь сделать все необходимое…
– Ну что ж, желание что-то сделать уже полдела, – одобрил я его. – А для задуманного мною трансгуляционного интерпрайда чрезвычайно важна твоя заинтересованность в успехе дела!
После «трансгуляционного интерпрайда» глазенки Качея на мгновение остекленели, а сам он чуть ли не со стоном отвалился на спинку своего высокого кресла. Видимо, столь зверское колдовство было ему незнакомо, как не были в него посвящены и его придворные. Во всяком случае, один из стариков неожиданно приподнялся со своего места и придушенно просипел:
– Э-э-э, великий Серый Конец, а после твоего… этого транс… гуляй… парада… Замок-то цел останется?
Я, сдвинув брови, бросил на старикана задумчивый взгляд, словно решал, немедленно его в пыль разметать или дать ему шанс исправиться, а затем постарался успокоить принявшегося икать деда:
– Я думаю, что в целом Замок уцелеет, но находиться во время трамбамбуляции инверсного времени в его левом крыле я бы никому не советовал…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
