студентка помимо возможности крупно насолить врагу детства. Еще он сильно злился на себя.
Парень не смог побороть страх воды ради Татьяны. Тот оказался выше, а Илларионов, как всегда, шустрее.
«Тоже мне рыцарь без страха и упрека! Тьфу!»
Рому тошнило от того видео на пристани, снятого нелепыми любителями. Ведь оно предательски запечатлело его окончательный провал.
Теперь же, когда упустил свой последний шанс перед девушкой, Малиновский не видел смысла пытаться пересечься с ней. Все разговоры заранее обречены на провал. Рассказывать ей о своей фобии тем более не собирался. Пусть лучше Щукина считает его козлом, чем трусом. Её жалость — последнее, до чего когда-нибудь хотел бы опуститься.
Таньку не интересовали деньги, а сам он подавно. Впервые встретил такую мадам.
Ему следовало, по-хорошему, признать поражение и уйти в сторону, но Роман не из тех, кто прощает победителя. Парень не позволит Илларионову наслаждаться триумфом, а чертову Татьяну обязательно накажет, поставив на своё место. Она узнает на собственной шкуре, какого видеть любимого человека с чужим.
Недолго думая, мажор набрал номер одной знакомой, которая как раз недавно подала документы на перевод в корпус Щукиной.
— Привет, куколка, — сладко проворковал Малиновский, когда услышал её дыхание в динамике мобильного. — Ты не против повеселиться?
— Ахаха, Рома. Какие люди в Голливуде. Чего опять удумал, чертенок?
— Тебе уже одобрили перевод на архитектурный? — прямо спросил Малиновский.
— Бабки решают любой вопрос, ты же знаешь, — самодовольно прокомментировала девушка.
— Само собой. Сделаешь кое-что для меня, малышка?
— Любой каприз за ваши деньги.
— Я нисколько в тебе не сомневался. Короче слушай…
— Димка? Я думал у вас с Вероникой свадебное путешествие, — искренне удивился Сергей, не ожидая встретить старшего брата при открывшейся двери родительской квартиры.
— Если бы, — как-то мрачно отозвался Дмитрий, затем отошёл в сторону. — Проходить собираешься, или так и будем на весь подъезд разговаривать, соседей развлекать?
Младший переступил порог и прикрыл за собой створку на щеколду.
— Что-то случилось? — сразу понял бариста.
— Верка загремела на сохранение после свадьбы. Угрозу выкидыша поставили в женской консультации.
— Всё так серьёзно? — с волнением уточнил парень.
— А ты по какому вопросу, кстати? Не по поводу ли Тани пришёл? — нахмурился Димка.
— Тебе бы Вангой быть. Правда, сперва хотел переговорить с отцом на счёт Белова.
— Не, спасибо, лучше останусь Димой. Дохлый номер, отец давно уехал. Значит, цепанула Веркина малая всё-таки, да? — неожиданно спросил с улыбкой брат.
— Типо того. Тебе ли удивляться, сводник?
— О, братик любимый, это долгая история. Не поверишь, все веселье началось с Беловой. Я на этот флешмоб попал в числе последних. Пойдем расскажу.
Старший прошел на кухню. Илларионов, сняв обувь, следом.
— Мамы тоже нет? — удивился Сергей.
— Ага. Поехала общаться со своей горячо любимой подругой и ее дочерью. Пытался остановить, напрасно. Она хуже локомотива, когда что-то решит, сам знаешь.
— Чую у кого-то перья полетят до самой Москвы, — не удержался от сарказма младший.
Затем включил воду, чтобы вымыть руки.
— Если вообще не до Сибири, это да. Что радует, у нас теперь точно не будет чокнутой родни. Этих змей в родственниках ни за какие миллионы мира не согласился бы иметь. А, да. Мамка борщ сварила. В холодильнике стоит. Дорогу к нему сам найдёшь.
— Ага, не забыл ещё. Слушай, а почему Вере угрозу поставили?
— Переволновалась сильно, боли появились. В итоге стационар. Недавно созванивались. Говорит, лучше себя чувствует.
Илларионов вздохнул с облегчением.
— Ну, а у вас как прошла ночь свидетелей? Мы будем с Веркой жить долго и счастливо? — подколол Димка.
— Да, будете. Ночь отличная. Белова бы не лезла…
— Чего опять уже?
Серый пересказал Дмитрию ситуацию в двух словах.
— Слушай, я вот что подумал. Может, завалим его на фиг? Старый хмырь так просто не отцепится от Тани. А вопрос с инвестором батя на днях убил. Поэтому можно не париться, — серьёзно произнес брат.
— Не, Дим, криминал в прошлом. Тем более у тебя жена беременная, — отрицательно покачал головой бариста, достав кастрюлю из холодильника.
— Цивилизованным путём бесполезно. Таких гнид только стрелять.
— И давно ты думаешь об этом? — нахмурился младший.
— С первой минуты как узнал, что эта тварь наняла отморозков избить девушку, носящую его собственного ребенка. Если бы мы с тобой тогда не проходили мимо, Вероника могла навсегда потерять сестру.
— Значит та беременная девушка в парке — это была Таня? — сильно удивился Сергей, смутно припоминая случайную незнакомку после хорошего удара по голове.
— Да. И теперь она блондинка. Перекрасилась, чтобы не нашёл.
— Офигеть.
— А знаешь, почему он хотел избавиться? Боялся бизнес потерять. Тебе известно мое отношение к подобным личностям.
— Не дури. Я не собираюсь потом передачки таскать.
— Никита сломал жизнь уже не одному человеку. Самое время сломать его самого в каком-нибудь темном подвальчике.
— С ума сошёл?!
— Наверное.
— Выбрось эти мысли из головы. Понял?
— Ладно, вернемся к тебе прекрасному. Ты хотел знать с чего началось масштабное сводничество? С Данила, который давно сох по твоей Олеське. Он подговорил Ваньку, а Ванька пацанов из четырналцатой. Ради шутки Вадим предложил свести тебя с Щукиной, чья репутация после нашумевшего видео оставляла желать лучшего. В тот вечер они даже на всех записках написали лишь её имя с фамилией, — неожиданно сменил тему разговора старший.
— Придурки. Зачем Даньке было опускаться до таких сложностей? Я ему истеричку с радостью сам упакую. Даже лентой розовой перевяжу, только бы она исчезла из моей жизни.
— После спора Олеся должна была тебя бросить. Ты бы его по-любому выиграл. Но всё настолько быстро закрутилось, завертелось, аж дошло до нас с Вероникой.
— Интересно как?
— Вадим испугался получить за свой розыгрыш от меня по шапке. Ты ведь мой брат. Вера случайно услышала разговор. Я потом очень удивился, когда узнал от неё про Таню.
— Классный пасьянс, куда бы деться, — недовольно проворчал Сергей. — Жаль, шутки закончились. Таня не хочет меня знать.
— Никто не говорил, что любить легко, — как бы между делом заметил Дмитрий.
— Как ты сказал? — нахмурился Илларионов.
— Любить, братец, любить. Я всё видел на свадьбе, не слепой. Хочешь, озвучу диагноз? По уши
