Де Кервье с интересом покатала эту мысль в голове. Собственно, а почему бы и нет? Тут ведь главное приручить и прикормить его женушку, может быть даже отпрыска ей организовать, а паренька припрятать. Он молодой долго проживет благодаря магической инициализации, если ему организовать все условия для труда, он будет хорошим помощником не для одного поколения Финорских королей. Книжек ему там всяких организовать, пусть сидит да пишет, и сам целее будет и польза для королевства.
Ее размышления прервались вошедшей в приемный зал первой фигурой эльфийского представительства, а именно не безызвестным ей Леофолем Лауреканом. Этот красивый утонченный и изысканный образец Детей Солнца, уже на протяжении наверно сотни лет служит послом при дворе Финорских королей.
Вальери де Кервье внутренне принялась аплодировать, когда она, наконец, осознала, во что превратился заносчивый и надменный эльф. Вот так дела! Нет, она конечно получила подробный отчет о том во что де Тид превратил посольство в городе, но сведений о том что стало с Лауриканом не было. Теперь же, пожалуйста. Как говориться все на лицо. От былого величия остался жалкий полу след, эльф еще сохранял осанку и пытался играть голосом, но изуродованное лицо и отсутствие глаза скрыть было не чем.
Род Вальери был одним из древнейших, в ее крови была не одна унция королевских династий, не говоря уже о не малом опыте и прекрасном образовании не под современную копирку. Экс королева знала кто такой де Тид, и невольно прониклась уважением к этой загадочной и древней персоне.
По окончании длинной и витиеватой речи Лаурикана, на арену наконец-то вышла новая грань незримой власти, новая сила доселе неизвестная в этой оконечности мира, и как она поведет себя в будущем, это еще предстояло выяснить.
В зал под рев горнов в сопровождении свиты в изысканных кружевных нарядах черного шелка, украшенных яркой алмазной расшивкой, что мерцала радугой в лучах солнца пробивающегося через витражи, вошла Великая Дочь Луны Тайшана Ледельер.
Да уж, разница была ощутима. Финор привык к льесальфам, строгим на грани с надменностью, но здесь все упиралось в противоположность, а именно в грань вседозволенности. Если льесальфы были держателями моды основанной на традициях, этикете и каких-то моральных качествах, то здесь наряды кричали о совершенно противоположном. Открытые шеи, полупрозрачные ткани, свободный раскрой ног, все воздушное и в отличие от привычных форм призванных скрывать тело, их одежды казалось наоборот, были призваны подчеркнуть наличие того самого выше упомянутого тела.
«Вот сучка!» — Про себя подумала бывшая королева, отметив, что при желании взглядом можно было выцепить местоположение сосков на груди красивой дьесальфки, идущей во главе процессии.
«Кобель!» — Все так же про себя, скрипнула она зубами, прекрасно уловив взгляд своего сына направленный в не безызвестном ей направлении.
Ледельер как весь эльфийский род не была высока, но завораживающей грацией и статью могла свести с ума любого. Все при ней, и попочка поджарая и линия ног, головку держит так, что даже нашей императрице впору обзавидоваться и взять на заметку. Хороша демоница, не идет, а перетекает, а еще глаза томные, людям такие не снились даже. Огромная радужка, практически неуловим белок глаза, такие могут свести с ума. Вот кстати и первое отличие. Старой королеве еще никогда не попадались эльфы с темными глазами. Были серые сталистые, были голубые холодные, у того же Лаурикана зеленые кошачьи, а здесь же во взгляде была непробиваемая ночь. Темные омуты на лице, глубокие и живые, да уж с такими в гляделки не поиграть. Опять же волосы. Вороное крыло, не просто так сказано, а с таким же отливом, словно в черном, сверкает призма радуги сокрытая в тенях черни. Все подобранно безукоризненно, все идеально и утонченно. В черные волосы вплетена серебряная нить с россыпью алмазов, высокий лоб подчеркивает идеальной работы диадема, весь наряд с хозяйкой единое целое, единая изысканная композиция созданная умелым художником.
«Ну, хоть что-то покажи в минус!» — Фыркнула мысленно де Кервье, с радостью отмечая некий диссонанс на правом плече темной эльфийки. Платье шло вырезом по косой, открывая высокую шею и левое изящное плечико, а вот на правом ближе к изысканному бугорку груди, было что-то подложено под платьем. Почти неуловимый выступ, но и это бывшая королева посчитала за хороший знак. Так сказать, мелочь, а приятно.
Заунывные речи, пространные обещания, заверения в дружбе и взаимной любви посыпались от послов к короне и от короны к послам. Старая королева в свое время уже наелась всего этого через край, посему откровенно скучала, ну а если быть точнее уже успела даже разозлиться на все, то действие что открывалось ее взору из-за спины ее венценосного сына.
— Ганс. — Поманила она своего верного помощника. — Что известно о принцессе? Почему ее нет? Неужто приболела?
— Минутку госпожа. — Ответил тот шепотом. — Идет мой посыльный, сейчас все узнаем.
Вальери де Кервье задумчиво вернулась взглядом к мастерски улыбающейся темной эльфийке, про себя клятвенно заверив все высшие силы, что скорей открутит родному сыну все хозяйство под корень, собственными руками, чем позволит Митсвелу прикоснуться к этой черной змеюке. Хитра, ой хитра! Бывшая королева по взгляду, прекрасно оценила всю внутреннюю составляющую нового посла, не без улыбки отметив как в противоположном конце зала с злостью и не прикрытым раздражением на Ладельеру смотрит императрица, чью красоту сегодня попрали прелестные ножки этой черноволосой бестии, отодвигая ее далеко в сторону.
— Госпожа Кервье! — Тяжело сглотнув, наклонился к ее уху Гербельт. — Только без нервов…
— В чем дело? — Она подобралась, недобро сузив свой пристальный взгляд.
— Катрин сбежала из дворца. — Запнувшись, произнес Ганс. — Она тут вам письмо оставила…
Вальери, с виду спокойно, но внутренне крича от злости в голос, мягко развернула сложенный в четверо аккуратненький листок послания.
«Ба, не гневись пожалуйста!
Ба, вздохни и не нервничай.
Бабуль, ну правда не сердись, ведь ты одна всегда меня понимала, я только тебе могу доверять!
Бабушка, вздохни и не сжимай кулаки, я кажется, влюбилась!»
— Мкх-р-р-кх! — Сквозь стиснутые зубы с трудом протиснулось из старенькой женщины. Руки у нее задрожали, а смятый листок, кружась, упал на пол. О-о-о! Какое это было чудовищное усилие для человека! Стороннему, даже половины эмоций было не прочитать, по виду, вроде как умиротворенно безмятежному лицу седоволосой пожилой женщины. Ох, как ей сейчас хотелось вскочить и зарядить с ноги по яйцам Гербельту, подхватить стул и разбить его о голову тупорылого папочки короля, выдавить пальцами глаза беспутной мамаше, что сидит умиротворенно рядом с мужем и даже не подозревает, где сейчас находится ее дочь! Одним махом вырвать алебарду из рук гвардейца, что бы крошить ей в кровавый фарш всех присутствующих в этом зале, не взирая на чины и звания, а потом прыгать, торжествуя на их смердящих внутренностях раскиданных по мраморному полу!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
