Она ушла, оставив Залмана наедине с живой лампой. Чуть позже появились Сандра и Лидия.
– Иди, купайся, – сказала Сандра. – Мы пошли сохнуть. Иссингри обещала, что к нашему приходу будет растоплен камин. Я нарисую мелом на стене стрелки, чтобы ты не заблудился – знаешь, как в детской игре?
В купальном зале было три мраморных бассейна, разбитых и заваленных обломками, и две больших ванны из нержавеющей стали, с остатками потемневшей позолоты, на ножках в виде массивных звериных лап – они могли похвастать вмятинами, но расколотить их так и не смогли. В симметрично расположенных нишах сидело еще два светильника, на изуродованных стенах поблескивали в полумраке островки цветной мозаики, а в нишах с полками стояли флаконы с наклейками кордейских и иноземных фирм.
Водопровод не работал: трубы покорежены, краны сорваны. Взяв ведро, Залман наполнил ванну водой из двух больших медных котлов, установленных на каменных плитах. Пока он мылся, один из сияющих грибов затрепетал и померк, вызвав сумятицу среди враз оживших теней, но вскоре успокоился, его свет снова стал ровным.
После купания Залман побрился перед висевшим на стене зеркалом, все необходимые принадлежности нашлись на полках. Из-за шрамов щетина у него росла островками, так что небритый он выглядел, по словам Сандры, «хуже, чем отвратно».
Гостевые комнаты нашлись быстро, по меловым стрелкам и доносившимся из глубины коридора голосам. Сандра и Лидия, обе в свитерах и джинсах, сушили свои короткие волосы возле камина. Запах был приятный, смолистый – не то, что в здешних заболоченных лесах.
Потом за ними пришла Иссингри, на ней была туника из серебристой парчи и кожаные штаны с вышитым узором, серебряные перстни и браслеты, когти покрыты перламутровым лаком, на поясе изогнутый кесейский меч и кинжал. Она держалась с непринужденным достоинством истинной аристократки.
Вчетвером спустились по лестнице устрашающе аварийного вида (Иссингри заверила, что благодаря «хорошему колдовству» ничего здесь не обвалится) и дошли до зала, где был накрыт стол и ждал гостей хозяин замка. Несмотря на пылающий в камине огонь, он все так же кутался в длинный меховой плащ, словно никак не мог согреться.
Здесь тоже присутствовали следы погрома, но хотя бы обломков и мусора по углам не валялось. Кресла черного дерева, с вытертыми бархатными сиденьями, выглядели так, словно их нашли на свалке, притащили домой и кое-как подлатали. Зато на столе белоснежная скатерть, и посуда красивая – глазированная керамика с необычным орнаментом, чеканные серебряные кубки. Темный Властитель любезно объяснил, что это кесейская посуда.
На блюдах лежало копченое и жареное мясо (все это лесная дичь, тактично обронил хозяин, у нас с Иссингри разное меню), кесейский сыр с пряностями, плоды экзотического вида (это из тропиков, попробуйте, Лидия, когда-то вы их любили). Дорогие вина с Кордеи, Магарана и даже с Земли Изначальной.
От камина исходили мощные волны тепла. Раскрасневшаяся Сандра стянула свитер и повесила на спинку кресла, оставшись в алой шелковой блузке с золотисто-красными пуговицами. Поправила свою съехавшую набок рубиновую диадему гранд-советника.
– А вам, Валеас, в вашей медвераховой шубе не жарко?
– Я почти забыл, что это такое, – усмехнулся Мерсмон.
– Вы ведь знаете, о чем я хочу вас попросить? – Сандра глядела на него в упор.
– Догадываюсь.
– Если вы снимете с Залмана свое заклятье, я с вами расплачусь… в разумных пределах.
– Александра, еще раз повторяю, я не накладывал на Залмана никаких заклятий.
– Тогда что с ним случилось?
– Его сделали неопасным, только и всего. Чтобы он не перевернул весь этот мир вверх тормашками, – Темный Властитель прохладно и сухо рассмеялся, откинувшись в скрипнувшем кресле. – Вам известно, что именно произошло в последний день Темной Весны?
Залман увидел, как Сандра насторожилась.
– Вы применили какое-то хреновое магическое оружие, в результате у всех подряд посносило чердаки и отшибло память. Ну, почти у всех. Я тогда была в бункере под Танхалой – те, кто туда набился, не пострадали. Видимо, бункер хорошо заэкранирован или просто находится ниже того уровня, где проходила граница зоны поражения.
– Рад за вас. Только не я применил, а против меня применили, иначе им не удалось бы со мной справиться. То, что пострадали остальные – побочный эффект. Потом пострадавшим оказали необходимую помощь… всем, кроме Залмана. Насколько я могу судить, на него также навели дополнительно кое-какие чары, чтобы совсем уж никакого риска, – Мерсмон сцепил длинные, сильные, нездорово бледные пальцы. – Видимо, Высшие рассудили, что это будет надежней, чем убить – в последнем случае он мог бы вернуться из Страны Мертвых носителем МТ.
– Возможно, вы говорите правду, а возможно, и нет, – не сводя с него пристального взгляда, медленно произнесла Сандра. – Мы с вами, Валеас, никогда не стали бы Властителями, если бы не умели передергивать факты. Залмана обнаружили в тюремной камере избитого, с переломанными костями, полуживого – тоже не ваша заслуга?
– Вот это уже моя. Он пришел сюда и обрушил на меня шквал обвинений, как справедливых, так и необоснованных. Я не сдержался, но никаких чар с моей стороны не было, только заурядное рукоприкладство. Когда я овладел собой, я сразу же оказал ему помощь, так что он должен был вскоре поправиться. Его нашли в надежно запертой камере, но он лежал там под капельницей, в гипсе и в бинтах с целебными мазями. Я не стал исцелять его полностью, чтобы он за несколько дней на постельном режиме немного остыл, но расправляться с ним я не собирался. Вероятно, продержал бы его взаперти, сколько понадобится, а потом отпустил на все четыре стороны. У меня никогда не возникало желания его уничтожить… хотя каждый раз, как мы сталкивались, я не знал, что с ним делать.
– Вы сможете ему помочь?
– К сожалению, нет.
– Не можете или не желаете? – уточнила Сандра.
– Если б я мог, я бы его вылечил хотя бы ради того, чтобы досадить моим противникам. Но это не в моих силах – так же, как я не мог спуститься по той лестнице вам навстречу. Или вы не знаете о том, что я пленник?
– Да, но… – Сандра нахмурилась. – Гиблая зона разве не ваша территория?
– Я контролирую Гиблую зону, или Гиблую страну – это звучит лучше, не правда ли? – но сам я заперт на небольшом клочке пространства. Высшие не заинтересованы в моем побеге. Я постоянно испытываю достаточно мучительные ощущения, боль и пробирающий до костей холод, и мне приходится много сил тратить на защиту от этой дряни. Если я попытаюсь исцелить Залмана, придется направить силу в другое русло – тогда боль станет невыносимой, и я потеряю сознание раньше, чем доведу процесс до конца.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
