бежал по тропе, ведущей к переправе. Мальчишку надо было спасать.
Чем ближе становилось поле боя, тем тяжелее было старику продвигаться вперёд. Едкий дым, наползающий из-за реки, перехватывал дыхание, пару раз от тяжёлого грохота содрогалась земля под ногами. Всё очевиднее становилось, что пацану не выжить там, куда он ушёл, и что нужно самому обходить проклятое место седьмой верстой, пока не подстрелили, и бежать в деревню, подымать народ, чтобы не пустить пал к жилью.
Упрямство, которого Илья Кузьмич за собой отродясь не знал, толкало его дальше, туда, где раздавались звуки боя — уже по эту сторону реки. Внутри родилась слабая надежда, что, если до сих пор стреляют — может, парнишка ещё жив и отбивается. На вид-то крепкий да ловкий был, хороший охотник бы из него вышел. А может, вовсе и не по его душу это побоище, может, случайно так вышло, что две группы искателей сокровищ столкнулись друг с другом на проклятущем холме, да теперь грызутся, как псы? А парнишка, поди, притаился где-нибудь и отсиживается…
И в этот момент стрельба затихла. Илья Кузьмич остановился, тревожно вслушиваясь в лесную тишину, нарушаемую только потрескиванием горящего подлеска, сделал шаг, другой…
И увидел первое тело. Человек, полностью закованный в металлическую броню, с шлемом, скрывающим лицо, лежал навзничь, раскинув руки, и на груди его доспеха зияла оплавленная дыра. Поодаль лежал другой — с полностью оторванной рукой и свёрнутой шеей. Потом на глаза старику попалось третье тело — с грудной пластиной доспеха, промятой внутрь настолько сильно, что наверняка расплющила рёбра и все внутренности за ними.
— Свят-свят-свят… — пробормотал Илья Кузьмич, бочком обходя страшное побоище.
Это уже явно было не человеческих рук делом. Оплавленная дыра — ладно, слышал он про такие винтовки, которые огнём стреляют. А теперь и видел — лежали рядом с трупами своих покойных владельцев. В деревне, правда, ни у кого таких не было, да и незачем — лес из такой поджечь как раз плюнуть. Вон какой пожар устроили, вояки… Но отрывать конечности — на это никакая винтовка не способна. А так расплющить грудь? Это ж торцом бревна надо в него выстрелить, а не огнём!
Боязливо разглядывая лежащие вповалку тела, старик выбрался на берег — и застыл столбом. Поперёк реки лежал стальной гигант, напоминающий человека, но только исполинского роста. Про таких иногда рассказывали ушлые торговцы, когда приезжали в деревню торговать и уговаривали купить у них головизор. Среди того, чем они пытались завлечь покупателей, были живые картинки про огромные боевые машины, про их сражения между собой…
Такая машина раскинулась в русле речки, в груди у неё зияла огромная дыра, в которую переливалась из образовавшегося прудика вода — и вытекала с другой стороны, окрашенная розовым. Старик за всю свою жизнь не видел такого количества металла в одном месте, кроме проходящих порой по Енисею кораблей.
— Ладно, тому бедолаге его кулаком, должно быть, досталось, — пробормотал Илья Кузьмич. — Но в нём-то самом кто такую дыру прошиб⁈
И тут ему послышались голоса откуда-то справа, за ещё нетронутым подлеском. Осторожно обогнув кусты, старик увидел двоих — уже седого мужчину и давешнего парнишку. А перед ними — догорающее тело. Ещё дальше стоял настоящий космический корабль с открытым входом.
«Железному великану, стало быть, от корабля досталось», — рассудил старик, выходя на видное место. Ружьё он повесил на плечо и направился к пареньку, безукоризненно чисто одетому и даже не запыхавшемуся.
— Парень, я тебя прибежал спасать, а ты… — переводя дух, начал старик.
Паренёк сощурился и весело ответил:
— А я — Рюрик.
На этот раз Политик сам вышел на связь с сёстрами Салем. Был поздний вечер, когда прозвучал сигнал вызова с терминала в их общей гостиной. Эмеральд приняла звонок, и на экране появилась знакомая чёрная фигура на фоне пятна яркого света.
— Вы подвели меня, — прозвучало вместо приветствия. — Так у нас дела не делаются. Ваш жест доброй воли обернулся ловушкой.
— Что? — удивилась Эмеральд. — Мы никого в ловушки не заманивали!
— Но наш собрат Охотник погиб, — в голосе Политика звучал гнев. — И это произошло по вашей вине!
Только и исключительно по его собственной, — возразила Джейд.
— В наши руки попал отчёт Ведьмака Департаменту, — пропела Эмбер.
Эмеральд подключила демонстрацию экрана во время разговора, вставила чип. На экране развернулось эпическое побоище: целая небольшая армия в составе подразделения тяжёлой штурмовой пехоты и двух «Ратников» пыталась уничтожить Ведьмака, но он ускользал от всех попыток расправиться с ним, уничтожил оба мобильных доспеха и стелс-платформу, затем быстро и безжалостно расправился с Охотником, и наконец передал Медведеву огнемёт, заправленный напалмом.
Окончательная смерть Охотника заставила Политика побледнеть — победитель даже добивать его не стал, просто отдал в руки овдовевшего мужа и отца, едва не потерявшего дочь. Ледяная справедливость Примы уничтожила весь опыт Охотника, все его навыки, воспоминания, всю накопленную им информацию- хотя последнее было, пожалуй, благом. Поглоти Прима Охотника — и сейчас у него были бы сведения обо всех одержимых, даже о Старейшем… Оплошность примы означала безопасность для всех остальных участников Унии.
— Попытка вышла неудачной, — вынужденно признал Политик. — Я предлагал удар тактическим ядерным зарядом. Глухомань, пока хватились бы, уже всё было бы кончено, а ядерного удара даже Приме не пережить. Но Охотник решил поохотиться и сам стал добычей… Что ж, закономерный результат. К которому вы всё-таки приложили руки, не так ли? Ведь это по вашей наводке мы узнали, что Прима собирается в тайгу.
— В отчёте говорится, что ваш Охотник использовал один и тот же корабль, когда покушался на жену и дочь Медведева, — возразила Эмеральд.
— И на этом же корабле явился ловить Ведьмака, — подхватила Эмбер.
— Он сам себя выдал с головой, — возмущённо заключила Джейд.
— У вас настолько бедное снаряжение, что вы даже корабли не меняете?
— Вы были неосмотрительны и небрежны…
— Но всё-таки хорошо, что вы решили…
— Связаться с нами лично.
— В докладе упоминается ещё кое-что интересное для вас…
— И в качестве жеста доброй воли…
— Мы раскроем вам эту информацию.
— Ведьмак в своём отчёте упомянул одно имя…
— Борец Ивар Юханссон…
— Его назвал ему сам Охотник.
— Чёрт! Этот самодовольный маньяк! — выругался Политик. — Я с вами скоро снова свяжусь, дамы, не ложитесь спать…
Сбросив
