– Лени!
Она открыла глаза. Невероятная пасть все так же зияла над ней. Кларк зажмурилась на секунду и попробовала еще раз. Ох...
Нет, это же огромная обугленная дыра, проломившая северный фасад на целых десять этажей, если не больше.
«Рио, – вспомнила она. – Они так и не заделали пробоину».
Крыша небоскреба отчетливо видна сквозь ветровое стекло. Огни над ней погасли. Все здание как будто перекосило влево: нос вертолета наклонился под углом в тридцать градусов, он похож на высунувшегося из‑под земли механического крота.
Полет окончен. Хвост, на который они приземлились, либо вмялся в корпус, либо вовсе отломился.
Грудь и плечи болели. И с небом было что‑то не так. Оно... а, вот оно что, небо темное. В анклаве, где генератор статического поля без конца гнал в воздух электричество, оно должно было мерцать искрами. И мерцало до их падения.
– Лени...
– Это что... импульс был? – удивилась она.
– Ты двигаться можешь?
Она сосредоточилась и определила источник боли: рюкзак Лабина, твердый и комковатый, прижался к ее груди, не жалея сил. Наверное, при падении он поднялся над полом, а она его схватила. Кларк ничего этого не помнила. Прореха на верхнем клапане улыбалась ей в лицо и открывала кое‑что внутри – угловатый комок инструментов и аппаратуры, неприятно давивший на кости.
Она приказала себе разжать руки. Боль ослабла.
– Кажется, я в порядке. А ты...
Он слепо смотрел на нее обожженными глазами. Только теперь Лени вспомнила, что видела, как во время падения пенсне Лабина изящно улетело к задней стене кабины. Отстегнувшись, Кларк оглянулась. Позвоночник пронзила резкая боль, словно лед треснул. Она вскрикнула.
Рука Лабина легла на плечо.
– Что?
– Похоже, позвоночник травмирован. Бывало и хуже. – Она села на место. Все равно искать прибор нет смысла: импульс поджарил его вместе с электроникой вертолета.
– Ты снова слепой, – тихо сказала она.
– Я припас еще одну пару. В защитном футляре.
Открытый рюкзак ухмыльнулся ей зубцами молнии.
Когда до Лени дошло, ее затошнило от стыда:
– О, черт, Кен, я забыла застегнуть. Я...
Он отмахнулся от извинений:
– Будешь моими глазами. Кабина разбита?
– Что?
– Трещины есть? Широкие, чтобы ты смогла выбраться?
– А... – Кларк снова обернулась, уже осторожнее. Боль зародилась в основании черепа и дальше не пошла.
– Нет. Задняя переборка всмятку, но...
– Хорошо. Рюкзак у тебя?
Она открыла рот ответить – и вспомнила два обугленных кургана, таращившихся в небо.
– Сосредоточься, Лен. Рюкзак...
– Он не понадобится, Кен.
– Очень даже...
– Мы уже мертвы, Кен. – Она глубоко, отчаянно вздохнула. – У него орбитальная пушка, забыл? Он в любую секунду может... а мы ни хрена не...
– Слушай меня! – Лицо Кена вдруг приблизилось, как для поцелуя. – Если бы он хотел нас убить, мы бы уже были мертвы, поняла? Сомневаюсь, чтобы ему хотелось сейчас подключаться к спутникам: он не рискнет открывать их шреддерам.
– Но он уже... импульс...
– Не с орбиты. Он, наверное, половину этажей в небоскребе упаковал конденсаторами. Ахилл не хотел нас убивать. Только помять немножко. – Кен выбросил вперед руку. – Ну, где рюкзак?
Она покорно отдала. Кен поставил его на колено, порылся внутри.
«Он не хочет нас убивать». Лабин говорил это и раньше, выложил как часть рабочей гипотезы по пути из Торомильтона. По мнению Кларк, последние события ее не слишком поддерживали, особенно...
Что‑то шевельнулось справа. Обернувшись, Кларк ахнула – боль от движения мгновенно забылась. Сквозь пузырь колпака в нескольких сантиметрах от нее таращилась чудовищная морда: тяжелый черный клин, сплошные мышцы и кости. Маленькие темные глазки блестели в глубоких глазницах. Видение ухмылялось, скаля клыки в капкане челюстей.
В тот же миг морда пропала из вида.
– Что? – качнулось к ней лицо Лабина. – Что ты видела?
– Кажется... кажется, раньше это была собака, – дрожащим голосом ответила Кларк.
– Думаю, раньше все они были собаками, – сказал ей Лабин.
Валясь с неба, Лени не заметила, когда они подоспели: чтобы посмотреть вперед, пришлось заглянуть назад – а теперь... сквозь подфюзеляжный колпак, в дверную щель, если приподняться с сиденья – со всех сторон виднелись жуткие тени. Привидения не лаяли и не рычали – не издавали ни звука. Они не тратили даром сил и грубой звериной злобы, не кидались на корпус, пробиваясь к мягкому мясу внутри. Они кружили молчаливыми акулами.
Светоусилители никак не нарушали их полной черноты.
– Сколько? – Лабин провел рукой по пистолету‑гранатомету; пояс с боеприпасами лежал у него на коленях, одним концом все еще свешиваясь в мешок под ногами.
– Двадцать. Или тридцать. Самое малое. Господи, Кен, они огромные, вдвое больше тебя... – Кларк боролась с подступающей паникой.
К оружию Лабина прилагались три обоймы и маленькое колесико‑переключатель, позволявшее выбирать между ними. Он нащупал за поясом световые, «сверлильщиков» и «площадников», вставил их.
– Главный вход видишь?
– Да.
– В какой стороне? Далеко?
– Примерно на одиннадцать часов. Пожалуй... восемьдесят метров.
«А с тем же успехом могли быть восемьдесят световых лет...»
– Что между нами и ими?
Она сглотнула.
– Стая бешеных собак‑монстров, готовых убивать.
– Кроме них.
– Мы... мы на краю главной улицы. Мощеной. Со всех сторон были здания, но их снесли, труха одна. – И, в надежде, что он задумал не то, чего она боится, в надежде отговорить его, Лени добавила: – Укрыться негде.
– Мой бинокуляр видишь?
Она осторожно, оберегая поврежденный позвоночник, повернулась.
– Прямо за твоей спиной. Ремешок зацепился за дверь.
Он, отложив оружие, отцепил его и подал ей.
– Опиши вход.
Дальномер и термовизор, разумеется, не работали – только обычная оптика. Кларк постаралась не замечать темных теней на расплывчатом переднем плане.
– Восемь стеклянных дверей в неглубокой нише на фасаде, над ней логотип УЛН. Кен...
– За дверью что?
– Э... вестибюль, шириной несколько метров. А дальше – о, в прошлый раз там был еще один ряд дверей, но теперь их нет. Вместо них какая‑то тяжелая плита, наверно, спускается сверху, как крепостная решетка. По ней много не скажешь.
– А боковые стены вестибюля?
– Бетон или биолит или что‑то такое. Просто стены, ничего особенного. А что?
Он затягивал оружейный пояс на талии.
– Там и войдем.
Она покачала головой:
– Нет, Кен, ни хрена не выйдет.
– Спускные ворота – самая очевидная защита. Чем ломиться в них, разумнее обойти.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
