по-прежнему пузырился и шипел, от него поднимался лёгкий пар. Значит, кислота продолжает действовать.
Но, несмотря на это, он все ещё был жив. Смотрел на меня спокойными глазами, как будто смирился со смертью. Не кричал от боли, не вопил, даже не дёргался. В моем понимании он давно должен быть мертв, но какая-то сила держала его душу внутри тела. И муки, которые он должен испытывать, поистине адские. Вот такой вот парадокс.
Вокруг стояли покупатели. Они сдавали щиты тому самому парню, который был моим знакомцем. Черт, а ведь я свой выкинул на бархане. Вернуться, подобрать что ли?
Да нет, к черту. Если что, скажу, где лежит, пусть сами ходят.
Я почувствовал, как волосы на затылке зашевелились, встали дыбом. А вот сейчас может быть проблема. Никто не мешает им обвинить меня в засаде и пристрелить, чтобы забрать груз и не платить при этом.
Смогу я что-нибудь сделать? Ну, одного-двоих завалю наверняка, может быть, больше. Однако прятаться тут негде, да и прикрыть спину мне больше некому.
Впрочем, через несколько секунд страх превратился в веселую решимость. Ну давайте, черти, посмотрим, кто кого перебьет. А даже если и сдохну, то многих из вас в окончательное небытие унесу. Хотя кто его знает, что с демонами происходит после смерти.
— Держи, — вдруг передал мне кейс один из демонов. — Отвези Сиду. Скажи, что нам понадобятся ещё такие штуки, и мы готовы дать крупный заказ. При условии, что он сделает скидку за опт.
Я почувствовал, как внутри меня разжалась гигантская пружина. Нет, ясное дело, расслабляться все ещё нельзя, но если передали деньги, да ещё и готовы сотрудничать дальше, то вряд ли будут валить.
Но похоже, что сейчас бойни не будет. Другой вопрос, как отреагирует решала на смерть своих людей...
— Считай, что полевые испытания щиты прошли, — проговорил мой знакомец из прошлой жизни. — Годятся. Про две сотни я не шутил, но сейчас я думаю, что нам их больше понадобится. Так что давай.
Я посмотрел на него ещё внимательнее, но так и не понял, кто это. Где же я его встречал? Может быть, в одном из клубов для наемников? Это было бы неудивительно, наемники на улицах Новой Москвы долго не живут. Или кто-то из бандитов? Черт его знает.
— Валим, народ! — сказал он, а потом обратился ко мне. — И вам бы тоже свалить отсюда. Нашумели, да и вообще.
Оставшиеся в живых покупатели стали грузиться в тачки. Я посмотрел на кейс в своей руке. Привычная тяжесть крупной суммы денег. Не моих, конечно, но держать их у себя в руках все равно приятно.
Правда, подозреваю, что придется потребовать увеличения своей доли. В Новой Москве, если твои напарники умирают во время выполнения заказа, то решала передает деньги их семьям. Или доверенному человеку, тому, на кого он заранее указал. А здесь семей нет.
Впрочем, гнусно это как-то о чужих деньгах думать, когда тут человек у меня на глазах загибается. Да, он натворил чего-то такого, что его сюда отправили. Но он ведь все равно человек. Не демон. Значит, свой. Да и не мне его судить.
Я подошёл к Кириллу, наклонился над ним.
— Ты как? — спросил я.
Дурацкий вопрос какой-то, у него половина тела расплавилась, а я такие вещи спрашиваю. Впрочем, укорять себя за глупость смысла нет. Думаю, ему уже все равно, и никто смеяться не станет. Как-то не до смеха.
— Конец мне, — ответил он. Вполне спокойно.
— Может ещё все нормально будет? — спросил я. — Отвезу тебя обратно в город. Там Сид оплатит тебе лечение, протезы. Ноги новые сделают, будешь бегать снова.
— Ты не понимаешь, — он покачал головой. — Это кислотные твари. Они всегда убивают. Кислота уже внутри меня, она растворяет мои внутренности. Мне адски больно. Впрочем, мы и так в аду, верно?
Удивительно, но он говорил это совершенно безэмоционально. Аж жуть брала. Это в кого же он превратился за четыре года.
— Так что делать-то теперь? — спросил я.
— Деньги тебе передали, — ответил он.
Мимо меня прошуршали колеса. Две машины проехали в сторону дороги. Покупатели свалили, да и мне тоже надо. Но сперва разобраться с Кириллом. Как-то нехорошо это, его тут бросать. Не по-человечески.
— Отвези их Сиду, передай то, что тебе сказали. А меня добей.
В голосе обеченность. Готов к смерти. Может быть, через столько лет в аду человек действительно начинает мечтать о последней, окончательной смерти? О той, после которой он действительно перестает существовать.
— Может тебя всё-таки к рвачу? — спросил я.
На самом деле я понимал, что вряд ли какой-то рвач ему уже поможет. Но на моей совести почему-то было тяжело. Обычно я таких мук не испытывал, отправляя в переработку десятки людей. Но, кстати, ни одного цивила среди них не было. Может быть, если бы я завалил обычного человека, они проснулись бы. Но бандитов, сотрудников служб безопасности корпораций, ЧВКшников, наемников мне жаль не было. Они сами знали, на что подписывались, когда выбирали такую жизнь.
— Неа, — он помотал головой. — Бессмысленно. Добей и оставь тут. Хоронить не надо. Труп все равно растворится в вечности через пару суток. Я устал, Молодой.
— В смысле? — не понял я.
— В прямом, — сказал он. — Пять лет в аду — это очень много. Так что, наверное, оно и к лучшему. Давай, делай свое дело, наемник. Я не хочу кричать и корчиться, но больше не выдержу. Позволь мне сохранить гордость.
Я переложил чемодан в левую руку, правой достал из кобуры пистолет. Снял его с предохранителя, прицелился ему в голову.
— Прощай, Кирюх, — сказал я и нажал на спуск.
Затвор дернулся назад, гильза вылетела на песок, а во лбу парня появилось аккуратное входное отверстие. Его глаза остекленели, он медленно сполз на песок, оказавшись в луже, в которую превратились его нижние конечности.
Попадание в голову. Повреждение мозга. Мгновенная смерть.
Бросать своего казалось мне как-то нехорошо, но раз трупы здесь действительно растворяются в вечности, то придется. Тоже странное дело, я ведь периодически видел мусор, причем, не самый свежий. Банки консервные, окурки, прочую дрянь. А трупы, оказывается, исчезают. Да уж.
Я обошел машину с водительской стороны, потянул ручку, уселся на сиденье, бросил кейс на пассажирское. Нажал на кнопку сбоку от руля, и
